…Геллер включил в мастерской свет (обычные люминесцентные лампы), и спросил:
– Что, Корвин, прикидываешь на глаз, кто я такой в мире Шамбалы?
– Да. Такая у меня привычка.
– Неплохая привычка, только бесполезная здесь. В Шамбале совсем другие отношения между людьми. В вашем языке для этого нет подходящих слов.
– Нет, так нет, – спокойно ответил штаб-капитан, разглядывая интерьер мастерской.
Тут было на что посмотреть. По всей длине мастерской (шагов сто, наверное) стояли в шахматном порядке непривычные монтажные столы, а кое-где еще и станки, как будто подобранные для музея истории технологий. Слева – что-то совсем древнее, наподобие гончарных кругов и примитивных плавильных тиглей. А справа – самые современные лабораторно-механические установки, которые Корвин видел на Кюсю в региональном научно-техническом центре холдинга «Tochu». Между этими крайностями, опять же, в хронологическом порядке стояли станки периодов античности, средневековья и трех «индустриальных революций». Рядом со столами были невысокие стеллажи, и на них располагались то ли изделия, то ли уменьшенные макеты. Тут историческая цепь, как специально подверглась издевательству. Вот каменный топор, явно изготовленный на роботизированном станке. А вот манипулятор робота, сделанный из деталей, похоже выкованных в кузнице времен Троянской войны.
– Ищешь что-то конкретное? – слегка насмешливо поинтересовался Геллер.
– Ты прав, – серьезным тоном произнес штаб-капитан, – мне пригодился бы компьютер-ноутбук на электромагнитных реле Джозефа Генри образца 1831 года.
Несколько секунд авторитетный неохиппи переваривал услышанное, а потом вдруг оглушительно заржал, хлопая себя ладонями по дольно обширному животу.
– Теперь ты и меня уел, капитан! Ох, не зря я тебя пригласил в мастерскую!
– Ну, – Корвин улыбнулся, – я рад, что не обманул твоих ожиданий.
– На электромагнитных реле, – продолжил Геллер, – компьютер-ноутбук не сделать, но можно попробовать на вакуумных триодных лампах Ли де Фореста образца 1906 года.
– Скажи, что ты не шутишь, Геллер.
– Я не шучу, а ты капитан? Почему ты сказал про ноутбук на такой элементной базе?
– Ну, так… Пришел в голову прикольный анахронизм.
– Не такой уж и прикольный, – возразил неохиппи, – у тебя в мозгах крутится мысль об электронике, выдерживающей электромагнитный импульс ядерного взрыва. Ты точно знаешь, что это не полупроводниковая электроника, а релейная и ламповая.
– Хэх… – буркнул Корвин.
– Вот тебе и «хэх». Так ты хочешь вместе поработать с лампами де Фроста?
– Буду рад, если у тебя есть план, как именно.
– Есть у меня план, только надо подумать еще неделю, наверное. А скажи, Корвин, это правда, что ты в секретном сарае делаешь сверхзвуковую авиамодель на FPE-движке?
– Правда. Хочешь – заходи, посмотри. Может, подскажешь что-нибудь. Кстати, не ты ли прислал мне полный файл по этому FPE-движку Штельцера?
– Нет, это не я, это какой-то парень с ником «Назгул».
Тут Геллер скорчил страшную гримасу, и помахал руками, будто крыльями, изображая назгула – черного магического персонажа из эпоса Толкиена.
– Ну, типа, я обознался, – сказал штаб-капитан.
– Ну, типа, бывает, – в тон ему ответил лидер неохиппи.
– …А все-таки, Геллер, как ты представляешь себе нормальный компьютер на лампах?
– Обыкновенно представляю. Ведь любой процессор, в схемном смысле, это ансамбль триодов. А ламповые триоды или полупроводниковые, это только субстрат.
– Да, понятно, но как ты напихаешь столько лампочек в объем ноутбука?
– Лампочка, – авторитетно произнес неохиппи, – суть стеклянный пузырь с контактами. Если надо много лампочек, берем то, в чем много пузырей. А много пузырей, это пена.
– Блин! – штаб-капитан ударил кулаком по своему колену, – Пеностекло с контактными группами. Только как построить контактные группы в этой пене?
– А про что, по-твоему, я собрался думать еще неделю? Вот то-то же! Ладно, капитан, теперь давай-ка я тебя спрошу. Знаешь про что? Про этого викария.
Корвин удивлено почесал в затылке.
– А что про викария?
– Тут есть три ракурса, – произнес Геллер, – с одной стороны, не нравятся мне эти его разговоры про добро и зло, и про всякую такую чепуху. Но с другой стороны, было бы неправильно вообще отгородить наших цветочков от той жвачки, которую жуют пять миллиардов гуманоидов из суммарных восьми миллиардов. Я думаю, что человеку в ментальном смысле надо переболеть этой жвачкой, чтоб был иммунитет. А вот третья сторона, политическая: викарий Седаро до сих пор жив, вопреки правилу Че Гевары.