Самадхи — насыщение, самадхи — не наркотик, самадхи — пробуждение, но сходство есть, так что иногда может показаться, что вы приняли наркотик. Слушая меня, для вас может наступить момент огромной радости и красоты. Если вы принимали наркотики, вы сравниваете это с ними, но поскольку это происходит только оттого, что вы меня слушаете... Поразмыслите над этим. Если вы медитируете, если входите в тот же мир, где нахожусь я, в то измерение, где нахожусь я, и если это может случиться только оттого, что вы меня слушаете, то что же сказать, когда вы сами войдете в этот мир? Тогда вы поймете, что все эти переживания с наркотиками были глупостью, ерундой, тратой времени и энергии. Но наркотики помогают вам спать. Если вас устраивает сон, тогда наркотики — хорошо, алкоголь — хорошо, любые химикалии, помогающие чувствовать себя счастливым — хорошо. Счастье не может прийти с их помощью, они дают только иллюзию счастья, они держат вас во сне, а если вам захотелось бы проснуться, пробудиться — тогда вы опасны. Вы гасите само ваше стремление, жажду пробуждения. Вы гасите их наркотиками.
Одному путешественнику по Югу пришлось остановиться в гостинице, где комнаты гудели от полчищ огромных комаров, к тому же здесь невозможно было достать противомоскитную сетку.
— Вам остается только последовать примеру хозяина гостиницы, полковника Рипа Клэтборна, — сказал ему портье.
— Как же ваш проклятый полковник умудряется спать без сетки?
— Дело в том, что полковник, с вашего позволения, убежденный алкоголик, он ложится, так хорошо пропитавшись, что полночи не замечает комаров, а потом комары так нализываются, что утром не замечают полковника.
Можете продолжать эти игры, но не упускайте бесценную возможность. Избегайте наркотиков. Если вам на самом деле хочется, почему бы не принять настоящий наркотик, но его нельзя купить у торговца, его нельзя купить у разносчика. Самадхи достигают огромной напряженностью, жаждой, страстью, вопрошанием. Вам нужно достичь самадхи. Наркотиками можно "достичь" извне, самадхи происходит в вашей глубочайшей сердцевине. Это — истинный наркотик, сома.
ВОПРОС: Бхагван, я хочу задать три очень коротких вопроса.
ОТВЕТ: Благодарю. На короткие вопросы я дам короткие ответы.
ВОПРОС: ...Что вы думаете о жизни?
ОТВЕТ: Жизнь замечательна. Без нее вы мертвы.
ВОПРОС: ...Что вы скажете о любви хорошей женщины?
ОТВЕТ: Ну, это нечестно. Задавать такой вопрос старому холостяку... Но раз уж вы спросили, придется ответить: нет ничего лучше, чем любовь хорошей женщины, конечно, если это не любовь плохой женщины.
ВОПРОС: ...Был ли в вашей жизни такой период, когда вы совсем не разговаривали?
ОТВЕТ: Верите или нет, но однажды случилось так, что полтора года я не говорил вовсе — на утренних беседах, на вечерних даршан. Эти полтора года, было то время, когда я родился.
Когда Лин-лею было около ста лет, однажды весной он надел тулуп и пошел подбирать зерна, оброненные жнецами; продвигаясь по полю, он пел.
Конфуций, идущий тогда в Вэй, увидел его издалека. Обернувшись к ученикам, он сказал: "С этим стариком, видно, стоит поговорить. Кому-нибудь надо подойти и узнать, что он может сказать".
Подойти вызвался Цу-кань. На краю межи он дождался Лин-лея. Глядя ему в лицо, он вздохнул:
— Неужели ты ни о чем не жалеешь? И все же ты поешь, подбирая зерна.
Лин-лей не остановился и не прервал песни. Цу-кань все не отставал. Наконец он взглянул и ответил:
— О чем я должен жалеть?
Ребенок, ты никогда не учился себя вести;
Человек, ты не пытался оставить след;
Старик, у тебя ни жены, ни сына,
А смерть уже на пороге...
— Учитель, какое счастье позволяет вам петь, подбирая зерна?
— Основания для этого счастья есть у всех, — ответил Лин-лей, улыбаясь, — но вместо того об этом горюют. Оттого, что я не изведал боли в молодости, учась себя вести; а выросши, никогда не пытался оставить след в жизни, мне удалось прожить легко. Оттого, что в старости у меня нет ни жены, ни сыновей и близится время моей смерти, я могу быть таким счастливым.
— Но ведь обычно люди хотят прожить долго и боятся смерти, отчего же ты счастлив умереть?
— Смерть — это возвращение туда, откуда мы вышли, когда родились. Так что, откуда мне знать, что умирая здесь, я не рождаюсь где-то еще? Откуда мне знать, не заблуждение ли — так испуганно беспокоиться о жизни? Откуда мне знать, не будет ли близящаяся смерть лучше, чем моя прошедшая жизнь?
Цу-кань выслушал, но не понял значения его слов. Возвратившись, он рассказал обо всем Конфуцию.
— Я знал, что с ним стоило поговорить. Он нашел, но нашел не все, — ответил Конфуций.
Дао — не рационально. Оно иррационально. Жизнь больше, чем рацио. Жизнь больше чем, то, что может понять разум. У жизни есть для вас больше, чем вы способны понять. Она больше ваших познавательных способностей. Она больше, чем все, что вы сумеете о ней узнать; но ее можно почувствовать. Дао интуитивно. Дао ближе к целому. Интеллектуальный подход к жизни — подход лишь частичный, ему неизбежно сопутствует непонимание. Тот, кто пытается выразить, высказать, объяснить, неизбежно оказывается в глухой ловушке, из которой будет нелегко, трудно выбраться. Начиная рассуждать о жизни, вы уклоняетесь. Но жизнь надо пережить. Жизнь должна быть проживаема экзистенциально, а не интеллектуально. Интеллект — не мост, а барьер.
Надо хорошо это понять и тогда притча обретает чрезвычайное значение. Мы будем втягиваться очень медленно в нее, пытаясь понять в ней каждую фразу, каждое слово.