Спрашивающий снова задает ложный вопрос:
— Какое счастье позволяет вам петь, подбирая зерна?
— Основание для этого счастья есть у всех...
Вновь старик говорит замечательные вещи:
— Основания для этого счастья есть у всех...
Я не имею к этому никакого отношения: оно есть у каждого, но остальные не распознают его. Его не только не распознают, они ищут того, что и так доступно. Его не только ждут, "...но вместо того об этом горюют".
Те же причины, те же, скажем, четыре причины...
— Основание для этого счастья есть у всех, — ответил Лин-лей, улыбаясь, — но вместо того об этом горюют.
Вы горюете о своем детстве: вам не дали должного образования, не послали в Гарвард, Оксфорд, Кембридж, родители не воспитали вас так, как бы вам хотелось, вас не учили тому да этому, вы упустили массу возможностей. И вы печалитесь, расстраиваетесь из-за этого. Это должно бы быть "причиной" для счастья, все должно быть причиной для счастья, только тогда человек счастлив, а то ведь бедный страдает и переживает из-за своего богатства. Я знавал состоятельных людей, которые говорили, что родители их погубили, позволив им с детства купаться в роскоши, а они так ничему и не научились. Вы, должно быть, обращали внимание, как редко можно встретить у богатых родителей образованного умного сына, очень редко. Все они глуповаты, так и должно быть: какой им смысл умнеть? Зачем утруждаться? У них и так есть все, что им нужно. У них уже есть все, чего можно добиться умом, зачем же он нужен? Их ждет неудача в университете, их ждет неудача всюду, но они и в ус не дуют. В университете у меня был студент, который пять лет не мог перейти на второй курс, пять лет я ждал, а на шестой год, перед сессией, я спросил: "Ну, что собираешься делать? Опять завалишь сессию?" "Кого это волнует? — ответил он. — Отец у меня богатый... волнуются только бедные". Так что, родись вы в богатой семье, особого счастья ждать не приходится. Ну, а родись вы в бедной семье, то тут тоже, конечно, не до счастья. Если вы здоровы, вы не можете быть счастливы от этого;
когда это здоровый был счастлив оттого, что он здоров? А если больны, то тут уж, конечно, вы несчастны. Вы только посмотрите на замечательную логику вашего ума: как только у вас появляется повод для несчастья, вы прямо набрасываетесь на него, а то, из-за чего можно быть счастливым, не принимается во внимание, и вы совершенно забываете об этом.
...но вместо того об этом горюют. Оттого, что я не изведал боли в молодости, учась себя вести...
Старику приходится повторять. Он уже все сказал, но видя, что тот ничего не услышал, ничего не понял, он повторяет.
Оттого, что я не изведал боли в молодости, учась себя вести, никогда не пытался оставить след в жизни, мне удалось прожить так долго. Оттого, что в старости у меня нет ни жены, ни сына и близится время моей смерти, я могу быть таким счастливым.
В восточных текстах с этим встречаешься постоянно, — очень частые повторения. Причина в том, что эти истины таковы, что учителям приходится повторять: если сказать один раз, они не будут понятны. Будда все повторял трижды, даже самую малость. Он спрашивал своих учеников; "Вы меня слышали? Вы меня слышали? Вы меня слышали?" Трижды! От огромного сочувствия и жалости. Когда буддийские тексты были переведены на западные языки, многие были очень удивлены. Неужели Будда обращался к глупцам? Почему так много повторов? Нет, они были не глупее вас, не глупее кого бы то ни было. Дело не в уме, дело в понимании. Они не понимали, они так же не понимали, как и вы.
Мне приходится повторять постоянно. Мои издатели в недоумении. Спросите Анурага, спросите Пратиму: они никак не могут понять, почему я повторяю. Они бы с удовольствием подсократили все это. Я не разрешаю. "Оставьте все, как есть", — говорю я, потому что эти истины таковы, что услышав их однажды, вы пропустите их мимо ушей; услышав дважды, обратите, я надеюсь, некоторое внимание; трижды... Мне приходится постоянно повторяться, как бы стучать вам молотком по голове. Сколько же можно ничего не понимать? Это моя война с вами.
Старик повторил, но он опять не понял:
— Но ведь обычно люди хотят прожить долго и боятся смерти, это человечно, отчего же ты счастлив умереть?
Основное пропущено; из всего он выбрал только одно — последнее, но понять последнее можно, только поняв три предыдущих, иначе не понять ничего. Если бы были поняты три предыдущих...
Ребенок, ты никогда не учился себя вести;
Человек, ты не пытался оставить след;
Старик, у тебя ни жены, ни сына, а смерть уже на пороге.
Взгляните: первое о детстве, второе о юности, третье о старости, затем о смерти. Самая единственная последовательность, абсолютно логично — начать надо с самого начала, но о трех первых он сразу позабыл, трех первых не услышал, а сразу перескочил на четвертое. Он, должно быть, боялся, — человек, боящийся смерти. Она приковала его внимание.
Но пока не поняты три первые, четвертое не может быть понято.
— Но ведь обычно люди хотят прожить долго и боятся смерти, это человечно, отчего же ты счастлив умереть?
На самом деле это не человечно. Быть может, по-человечески, но не человечно. Надо понять разницу между этими словами, они — синонимы по словарю, но не на самом деле. Так же как "одиночество" и "одинокость" синонимы по словарю, но не на самом деле. Так и "человечно" и "по-человечески" — разные вещи. "Человек" - неподвижное понятие, как "собака", "бык", "обезьяна". "Человек" — неподвижное понятие, название некой породы, одной из прочих. Есть быки, есть обезьяны, есть люди. Не случайно есть два термина: "человек" и "гуманоид". Почему? Для собак один: "собака", для быков один: "бык"; для обезьян — "обезьяна". Почему? Откуда этот "гуманоид"? Этому есть причина: "человек" означает просто биологический вид, "гуманоид" — растущее понятие, открытое понятие. "Человек" — закрытое понятие, просто означающее, что вы живое существо. "Человечно" означает, что вы — процесс, вы - странствие, вы — паломничество, вы развиваетесь, вы "преступаете пределы".