Кот нервно сглотнул, наконец-то всовывая язык обратно в рот и облизнулся.
— Что за претензии? Вообще-то, я тебя не бросал, а оставил в самых надежных руках королевства, — магический помощник со всей грацией пошел в сторону стола.
— Это, во-первых. А во-вторых, — он все ближе подбирался ко мне, вышагивая по столешнице, — у котов есть свои личные дела, которые людям никогда не понять.
Мягкий бочок потерся об мою руку и пушистый хвост кончиком ткнулся в нос. За спиной послышался шорох салфетки и чавканье.
— Между прочим, я устал, — между словами кот делал паузы на поедание начинки пирога, — похудел, осунулся. Посмотри, у меня даже ушел животик.
Кот кивнул головой в сторону ничуть не уменьшившегося пузика. Глаза его были огромны и полны грусти.
— Ладно, — выдохнула я.
Усталось обрушилась со всех своих сил и я растёрла лицо ладонями.
— Ужинай, а после поговорим. Я пока схожу, ополоснусь.
Погладив урчащего кота и захватив казённое полотенце, я пошла в купальни. Онинаходились на цокольном этаже, тётушка Фира мне все показала и объяснила еще во время выдачи белья, поэтому я без труда спустилась вниз и зажгла свет.
Помещение было огромным и, на удивление, теплым. Я залезла в купель горячего источника и расслабилась. Вода окутала тело нежным коконом и подарила спокойствие. Усталость вымывалась, вместе с песчинками и капельками пота. Натертые за день ноги гудели и ныли. Водяные потоки горячим языком лизнули ступни, словно игривый щенок. Мысли текли неспешно и размеренно.
Сегодня Марк рассказал мне о том, как будет проходить вступительный экзамен. Экзамен будет проходить в два этапа — практический и теоретический. Для каждого факультета они немного разнятся и из-за количества студентов, длятся целых десять дней. Результаты, как и в нашем мире, вывешиваются списками на четвертый день после завершающего дня приёма.
Не представляю, как за такой короткий срок можно столько выучить. Может быть Барсик мне чем-нибудь поможет? Травку там какую-нибудь даст для памяти или зелье…
Глаза сами собой закрылись. Из головы выпорхнули все мысли и осталась приятная пустота. Только звуки воды и убаюкивающий теплый свет. Кажется, я даже задремала.
Выходить из воды не хотелось, но меня ждал Барс. Мягкая ткань ночной рубашки, предупредительно выданной Мартой, приятно скользнула по коже. Храните Боги эту чудесную женщину!
Дорога до комнаты показалась длиннее, чем путь от неё. Распаренное тело хотело скорее лечь в постель и уснуть.
— Ну что, рыжий, наелся?
Я толкнула дверь в свою комнату. На подушке свернулся клубком и мирно сопел Барс. Не дождался меня и уснул. Не будить же бедное уставшее животное.
Потушив свет, я легла рядом и стала гладить своего волшебного котика.
Из всё ещё открытого окна, веяло пьянящей прохладой. Стрекот насекомых убаюкивал и уносил вдаль. Вдаль — в деревню к бабушке, где я провела свои первые шестнадцать лет жизни. Всё своё взросление и обучение. Детский сад, школа, друзья, первая любовь, а после, поступление в техникум. Бабушкина радость, пироги с вишней…
Из глаз потекли слезы. Единственный человек по которому я скучала и кого искренне любила. И, к сожалению, мне больше не встретить её ни в моём, ни в этом мире… Слёзы текли и воспоминания и обиды вместе с ними. Поглаживая кота, я совсем не заметила, как стала вываливать всё, что много лет кипело внутри на спящего кота и на несуществующего собеседника.
— Ты знаешь, а ведь моя история жизни была достаточно типичной, до того, как я попала с тобой в этот мир. Моя мать забеременела мной в семнадцать на первом курсе института. Однажды, приехав на каникулы в родную деревню, она меня родила, а через месяц уехала обратно в районную столицу — учиться и жить. Так я и оказалась со своей бабушкой. Время шло, я росла, мать давно как закончила учебу, вот только забирать она меня не спешила. Сначала, была «слишком молода», потом «кому я с ребёнком нужна». Когда мне было десять, она вышла замуж и через некоторое время родила мою сестру. Но и тогда я не пришлась ко двору, отчиму не нужен был ещё один рот, матери — напоминание о бурной юности. Еще несколько лет после этого я всё ещё чувствовала себя ненужной, неправильной и лишней в этом мире…
Я замолчала, вытирая нос всё ещё лежащим у меня на коленях полотенцем.
— Том мире.
Я судорожно выдохнула и улыбнулась сквозь слезы.
— Но со мной всегда была моя любимая бабушка, она любила меня всем сердцем, а я любила её. В двенадцать лет, после очередного скандала бабушки с матерью, я вычеркнула её из нашей с бабушкой жизни. Я должна была быть с подругами на речке, но забыла дома купальник и вернулась, а там была мать, понимаешь, которая забирала у бабушки якобы свои драгоценности — серьги какие-то дурацкие, кольцо это… И я услышала, впервые услышала, что бабушка умоляет её взять меня или хотя бы поговорить со мной честно. Она хватала мать за руки, говорила, что так нельзя, что я тоже её дочь, что своего ребёнка нельзя просто вычеркнуть из жизни и ещё много-много всего…