Глядя в тёмноту комнаты я усмехнулась.
— А она отшвырнула её руки и так злобно сказала: «Это ты меня уговорила не сдавать её в детдом, ты с ней и нянькайся! Ты знала, что мне по медицинским показаниям аборт не разрешили, а так она мне не нужна! И никогда не была нужна! Понятно?!»
Я долго молчала и смотрела в пустоту, а перед глазами всё вставала картина из детства. Слёзы молча катились по лицу. Через некоторое время я продолжила.
— Знаешь что я тогда сделала? Я просто ушла. Молча, тихо вышла назад из дому и убежала. Бежала и плакала. А вечером я вернулась к бабушке, как ни в чем ни бывало. Вот только матери у меня с тех пор нет. Я наконец поняла, что все подарки на праздники, открытки и вкусности, что якобы передавала мне мать, это всё от бабушки. И не работала моя мать на вахтах и все эти годы я жила во лжи и мечтах. А единственная, самая настоящая и самая лучшая мама сидит рядом со мной и прячет красное от слез лицо в платок, разливая нам чай. Я тогда обняла её крепко-крепко и сказала, что всё у нас будет хорошо. Думаю, она тогда поняла, что я что-то видела или слышала, но мы никогда не говорили на эту тему. Да и бабушка больше никогда не упоминала маму… А незадолго до моего девятнадцатилетия она умерла. Пока я отходила от шока и сдавала сессию, моя мать снова объявилась и продала всё, что осталось от бабушки, а мне даже ничего не сказала. Тогда я впервые за всю жизнь связалась с ней и долго кричала в трубку, я разозлилась как никогда, а она просто ответила мне «я её дочь и имею право, а ты — никто». В этот же день я встретила тебя. В другое время я бы ни за что не решилась завести и принести в общежитие питомца, не имея вообще ничего, кроме одной сумки вещей. И вот теперь я здесь… И ни о чем не жалею…
Не заметно для самой себя, я постепенно успокоилась и уснула. И где-то далеко-далеко, сквозь сон, мне послышалось кошачье:
— Я всё знаю…
Глава 8. Рынок
Солнечный луч уютно пристроился на носу у спящей девушки. Он случайно пробился сквозь густую листву дерева и теперь намеревался перелезть на её глаз. Пушистые ресницы были сомкнуты и совсем не планировали размыкать объятий в ближайшее время. Лучик упорно подбирался все ближе к цели, почти преодолев щеку.
В дверь кто-то с грохотом постучался. Девушка резко села в постели, так и не дав герою преодолеть весь путь.
— Ты что там? Спишь что ли? Мира! Я вхожу!
В комнату шагнул Марк. Мирослава осоловело хлопала глазами и пыталась понять, что вообще происходит.
— Оу, ты еще не одета? Прости. Дверь была открыта, я и зашел. А вообще, сколько можно спать, мы так и разминку и завтрак пропустим! Ты что, читала всю ночь?
Маркос подошел к столу, глянул на не тронутую стопку книг и пироги с выеденной начинкой.
— Очень интересный подход к поеданию пирогов.
— Это я себе на утро оставила, — сонным голосом ответила девушка.
— Боюсь, тебе придется повременить с завтраком. Одевай брюки и выходи на улицу. Жду тебя у входа через пятнадцать минут.
— Зачем?
Короткие волосы Мирославы после вчерашней помывки торчали в разные стороны, а правый глаз всё ещё спал, отчего она была похожа на лесную разбойницу.
— Начнем заниматься твоей физической подготовкой.
Дверь в комнату закрылась и голова снова упала на подушку.
«Барсик!»
Глаза резко распахнулись и я подскочила с кровати.
В комнате никого не было. По всему столу валялись крошки, а у открытого окна лежал открытый том мемуаров Фреди.
***
— Готова? Не отставай!
Я даже не усела ответить, а Марк уже побежал. Первые пятнадцать минут я успевала глазеть по сторонам, рассматривала разнообразные клумбы вдоль забора, слушала пение птиц и отмечала непривычную растительность. Утренняя трава была сплошь покрыта росой, а на землю опускался рассветный туман. Ноги быстро стали мокрыми, а выданные только вчера штаны, облепили лодыжки.
Дыхание становилось всё более шумным, ноги стали заплетаться, короткие волосы выбились из хвоста и облепили вспотевшее лицо.
Прошло еще пятнадцать минут. Легкие горели. Хотелось просить Марка остановится, но воздуха категорически не хватало. Я сейчас прям тут упаду и умру!