— Ты всю жизнь был впереди лишь из-за своей фамилии. На самом деле ты никто, Рэдуаль, и я тебе это уже доказал. Я убил обоих твоих сыновей, а сейчас прикончу и тебя. А после, я спущусь к Аурелии и заставлю её пожалеть о том дне, когда она выбрала тебя.
Я шагнула в кабинет не совсем осознавая что буду делать. Из коридора послышался крик Маркоса, а следом очередной взрыв. Глаза наполнились слезами.
Астер обернулся. Увидев меня, он широко улыбнулся.
— Ты тоже здесь? Заходи. Только не думай, что сможешь что-то сделать.
Он сделал пасс, меня окружила плотная сфера, которая сжалась на моём теле и обездвижила его.
— Скажи мне Мяуриц, стоило выжить лишь для того, чтобы увидеть, как я снова убью твоего хозяина?
С безумной улыбкой, он вытащил тот самый кинжал и медленно направился ко мне. Я ничего не могла сделать. Даже голос застрял внутри и не мог найти выход.
Острая сталь коснулась моей шеи, оставляя тонкий порез. Тёплая кровь капнула на одежду. Кот зашипел.
— Смотри внимательно, Мяуриц. Ничего не пропусти.
Он снова приблизился к моему горлу.
— Не смей! — крикнул кот, бросаясь на советника.
Одновременно с разных сторон раздались щелчки спусков и арбалетные болты пронзили тело животного.
Крик разрывал мои внутренности. Астер расхохотался. Разум стал закрываться алой пеленой, превращая всё моё существо в боль.
— Ну что, Рэдуаль, твой защитничек пал. Теперь твоя очередь.
— Хватит!
Мой голос прорвался наружу, заполняя комнату алой пламенной стеной. А дальше, лишь темнота. Спасительное беспамятство.
Глава 24. Только самое начало.
С неба срывались искристые снежинки. Они кружили, завораживали своим танцем и медленно опускались на землю. Весь сад был усыпан переливающимся природным серебром.
Я протянула руку и на рукавице остались несколько красавиц. Поднеся их к лицу, я стала рассматривать нежные узоры.
Счастье переполняло меня весь вечер. Даже сейчас я продолжала радоваться чудесной погоде, жизни и всему, что меня окружает.
— Что ты там такого увидела? — спросил Марк.
— А ты знал, что в мире не бывает двух одинаковых снежинок?
Он склонился над моей ладошкой, вглядываясь.
— С чего ты это взяла?
Я перевела взгляд на парня.
— Это научный факт.
Наши глаза встретились. Лицо Маркоса раскраснелось от морозного воздуха, на бровях и ресницах осели снежные хлопья, губы его тронула нежная улыбка. Голос понизился.
— В твоём мире так говорят?
Наши лица были совсем близко. Я тоже перешла почти на шёпот.
— Ага.
Горячее дыхание чувствовалось на губах. По телу пробежала дрожь, сердце забилось быстрее. До носа дотягивался аромат, исходивший от Маркоса. Он пах последождевой свежестью, прелой хвоей лесов, извилистыми фьордами меж отвесных скал.
В плечо парня врезался снежок. Мы дёрнулись.
— Вы чего там? — кричала Лив — Вас уже все потеряли! Возвращайтесь скорее!
Поднимаясь с лавочки, я собрала в ладошку снега и, сформировав шарик, бросила в подругу.
Она жизнерадостно взвизгнула. Мы стали перекидываться снежными комками, весело смеясь, отдаваясь игре.
Во дворец мы вернулись все распаренные, взъерошенные и счастливые. Леди Аллиум, заметив наш вид, неодобрительно скривилась.
— Юные леди, приведите себя в порядок перед тем, как вернуться в общую залу.
— Будет сделано, мой капитан, — бойко отрапортовала Лив и мы все снова прыснули.
Заскочив в уборную, мы расправили выбившиеся из причесок локоны, одёрнули и отряхнули платья, умыли раскрасневшиеся лица.
Откуда то из глубин наряда Оливия достала маленькую косметичку, я сразу же вспомнила наш давний разговор о том, что можно спрятать в хорошем подъюбнике. На всякий случай, уточнять о запасах подруги не стала. Как говорила моя бабушка, никогда не задавай вопрос, если не готов услышать ответ.
К друзьям мы подошли уже приличными светскими барышнями.
Зимний бал был в самом разгаре. Обычно, на данном мероприятии во дворце собирались только самые знатные и богатые представитель разных рас. Однако события двухмесячной давности внесли свои коррективы в давние порядки.
После той самой ночи я стала частым гостем во дворце, мне даже выделили личные покои. Первый месяц я собственно вообще тут и жила. Очнувшись через три дня после битвы, я сначала подумала, что умерла. Единственное, что смущало — боль. По моему личному мнению, после смерти её быть не должно.
В окружении белых воздушных одеял и подушек, в белой ночной рубашке, и с такой же белой кожей, я на самом деле напоминала поднятое умертвие.