С этими словами Старыгин положил книгу в свой рюкзак и нагнулся, чтобы влезть в расчищенный от камней туннель.
– Вы уверены, что этот лаз выведет нас наружу? – прошептала Мария, испуганно вглядываясь в сырую темноту.
Старыгин ни в чем не был уверен, но он не мог показать свои сомнения девушке. Главное – не впадать в панику. По крайней мере, они будут куда-то двигаться, а не стоять на месте и с ужасом ждать неотвратимой смерти…
– Уверен, – ответил он твердым голосом. – Вы видите, что пламя факела втягивает сквозняком в этот лаз? Значит, там есть выход наружу! Во всяком случае, это наш единственный путь!
Он и сам понимал, что его слова звучат неубедительно, но вопросов больше не последовало. Старыгин опустился на четвереньки и пополз вперед, выставив перед собой коптящий факел.
В его последних словах была доля правды: пламя факела отклоняло сквозняком в глубокую темноту лаза. Благодаря этому Старыгин не задыхался, дым и копоть уносило вперед. Факел освещал сырые стены лаза, стекавшие по ним капли. Проход явно имел уклон вниз, что очень огорчало Старыгина: вместо того чтобы подниматься к свету и воздуху, они спускались все глубже и глубже в тайные подземелья. Ничего хорошего это не обещало.
Вскоре Старыгин почувствовал, что силы его на исходе. Локти и колени сбились о камни, сердце колотилось от усталости. Он уже не рад был, что полез в эту тесную галерею. В пещере, где они нашли книгу, хотя бы можно было выпрямиться во весь рост, размять мышцы.
Мария ползла сзади, не жалуясь, и Старыгин продолжил движение.
Уклон коридора становился все сильнее. Благодаря этому ползти стало немного легче, но надежда на освобождение стремительно таяла с каждой минутой.
– Вы уверены, что мы выберемся наружу? – раздался позади дрожащий голос девушки.
Старыгин хотел фальшиво-бодрым голосом заверить ее в близости освобождения… но вдруг пол коридора ушел из-под его ног, точнее, из-под локтей, и Дмитрий Алексеевич провалился в пустоту.
К счастью, падение было недолгим. Старыгин выронил факел и откатился в сторону, пытаясь понять, где он находится.
Факел упал в лужу и погас. Старыгин оказался в темноте. По крайней мере, в первое мгновение он ничего не видел вокруг, но вскоре его глаза привыкли к скудному освещению, и он разглядел в высоте над собой какие-то странные, слабо светящиеся пятна.
Через несколько секунд над ним что-то громко зашуршало, зашумело, сверху посыпались комья земли и мелкие камни, а потом рядом упала Мария.
– Вы целы? – проговорил Старыгин, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду.
– Скорее да, чем нет, – отозвалась из темноты девушка. – А где это мы? Уже попали в преисподнюю?
– Вы можете шутить – это хороший признак! – ответил Старыгин. – Взгляните-ка наверх. Видите эти светлые пятна? Вам это ничего не напоминает?
Сам он, приглядевшись к странным светящимся пятнам над головой, увидел знакомый узор южных созвездий, и с облегчением понял, что над ним нависает высокий каменный свод, усеянный множеством фигурных отверстий, через которые виднеется звездное небо, прекрасное ночное небо Андалусии.
Значит, хотя наклонный коридор вел их все вниз и вниз, в конце концов они все же выбрались из подземелья.
– Господи! – радостно воскликнула Мария. – Я знаю, где мы! Это Арабские бани!
– Бани? – переспросил ее Старыгин. – Да, помыться бы нам сейчас не помешало!
– Мы выбрались! – Мария подскочила к Старыгину, обхватила его руками и закружила, восклицая: – Выбрались, выбрались, выбрались!
Через минуту она успокоилась и, смутившись своего порыва, отошла от Старыгина. Опустив глаза, тоном скромной девочки-отличницы, отвечающей урок, Мария проговорила:
– Этот свод с фигурными отверстиями – крыша Арабских бань, средневековой мавританской постройки, расположенной в нижней части города, возле Римского моста. Поэтому мы так долго спускались вниз и все же вышли наружу… мы оказались почти на самом дне ущелья, разделяющего город на две части.
– Ну, это не важно! – Старыгин огляделся. – Главное, что мы спасены! А вот и выход из этих бань…
Они подошли к широкому проему в каменной стене, украшенному фигурной аркой, и выбрались из старинной постройки на поросший травой склон оврага. В стороне над ними на фоне ночного неба темнела громада моста.