Магистр швырнул ему книгу. Старыгин нагнулся, поднял ее и бережно спрятал в рюкзак. При этом он думал: «Ну и книга! Каждый раз в ней открывается другой текст, причем сегодня, оказавшись в руках тамплиера, она представилась совершенно бесполезной для него. Значит, эта удивительная книга доверяет содержание далеко не всякому человеку…»
– Ну, раз книги при вас нет – придется вам сообщить, где вы ее спрятали, а также выложить все, что вы знаете на интересующую нас тему, – продолжил магистр, взяв себя в руки.
– Вы мне так и не сказали, что же вас интересует, – Старыгин насмешливо посмотрел в глаза тамплиера. – Попробую догадаться. Это не арабские сказки… Тем более что вы прекрасно знаете, что книга – та самая, из подземелья. Просто вы оказались не…
– Прекратите испытывать мое терпение! – выкрикнул магистр, побагровев. – Вы отлично знаете, что мы ищем Чашу! Чашу, принадлежавшую нам по праву, утраченную нами много веков тому назад! Чашу, которая возвратит нашему Ордену его былое могущество! Возвратит нам место среди верховных властителей мира!
– Но я-то тут при чем? – Старыгин пожал плечами. – Ни о какой чаше я не знаю. Если вы имеете в виду пресловутую Чашу Грааля – я вообще не верю в ее существование, и никто из серьезных ученых не верит. Конечно, вы тут, в этом уединенном замке, отстали от жизни и живете средневековыми ритуалами и устарелыми представлениями…
– Мне это надоело! – перебил его магистр. – Последний раз спрашиваю: вы расскажете нам все добровольно или после применения пыток? Выбор за вами!
– Лучше, конечно, помучиться, – ответил Старыгин словами героя культового фильма «Белое солнце пустыни».
Он произнес это не потому, что не боялся пыток.
Он просто хотел потянуть время, потому что кое-что услышал.
Пока магистр распинался о былом могуществе своего Ордена и не слышал ничего, кроме собственных высокопарных фраз, за окном пыточной камеры раздался свист ночной птицы. Точно такой же, каким обменивались в темноте Феликс и Франсиско, его знакомые цыгане.
– Что ж, вольному воля! – магистр пожал плечами и повернулся к одному из своих спутников: – Брат Хорхе, Орден поручает тебе извлечь из этого человека правду всеми доступными средствами.
– Слушаю и повинуюсь! – храмовник почтительно склонил чело. – Ради славы Чаши.
– Магистр, позволь мне помочь брату Хорхе! – проговорил, выступив вперед, Пабло, человек, заманивший Старыгина в ловушку.
– Орден благословляет тебя на это послушание, брат Пабло, – седовласый благосклонно кивнул. – Ради славы Чаши…
– И процветания Ордена! – подхватил Пабло.
В это мгновение на столе за спиной седовласого пронзительно зазвонил спутниковый телефон. Магистр обернулся, взял трубку, поднес ее к уху. Что-то послушав, прикрыл трубку рукой и вполголоса сказал:
– Вы знаете свою задачу, братья! – и торопливо вышел из комнаты в сопровождении одного из подчиненных, высокого широкоплечего человека с коротко стриженными светлыми волосами.
Едва дверь закрылась за магистром, как Пабло схватил Старыгина за локти и подтолкнул его к столу с пыточными инструментами.
– С чего начнем, брат Хорхе, – может быть, вырвем ему ногти на руках? – обратился он к своему напарнику.
– Начнем с увещевания, брат Пабло! – ответил тот и повернулся к Старыгину: – Видишь, мирянин, эти страшные орудия? Неужели ты хочешь, чтобы мы применили их, чтобы вырвать у тебя правду? Вот эти тиски предназначены для того, чтобы расплющить твои пальцы. После их применения ты уже не сможешь делать руками никакую тонкую работу, не сможешь рисовать, играть на фортепьяно. Кто ты по профессии, мирянин?
– Я реставратор, – ответил Старыгин, помня старое правило, что на допросе всегда лучше говорить правду – до тех пор, пока это не опасно. К тому же он нисколько не сомневался, что храмовники и без того знают о его профессии.
– Видишь, мирянин – твоя профессия станет для тебя недоступной! Так что советую тебе – расскажи нам все, что ты знаешь, и не вынуждай нас применять эти инструменты.
– Все, что я знаю? – переспросил Старыгин. – Пожалуй, на это уйдет слишком много времени.
Именно этого он и хотел – потянуть время, потому что звуки за стенами камеры пыток внушали ему некоторую надежду.
– Мы не спешим, мирянин! – Хорхе скривился.
– С чего начать? – задумчиво проговорил Старыгин, в то же время напряженно прислушиваясь к доносившемуся за дверью слабому шуму. – С всеобщей истории искусств? Или с технологии реставрационных работ? Или еще раньше – с курса средней художественной школы?