– Это у них зал боевой славы! – усмехнулся Старыгин. – Наверняка в этом коридоре размещаются личные комнаты магистра и прочего руководства ордена, а также штаб и остальные административные помещения. Тюрьма должна быть в более мрачном месте, гораздо скромнее отделанном.
Спутники вернулись в круглую комнату и толкнули следующую дверь.
За этой дверью оказался мрачный коридор с каменным полом и готическими сводчатыми потолками. В отличие от предыдущего, этот коридор скудно освещался редкими лампочками, забранными металлической сеткой. В стенах через равные промежутки были отходившие в стороны низкие проходы, ведущие куда-то в темноту.
– Кажется, это то, что мы ищем, – проговорил Старыгин, невольно понизив голос. – По крайней мере, это крыло замка гораздо больше похоже на тюрьму.
Цыгане следом за ним пошли по полутемному коридору.
Шаги спутников гулко отдавались среди каменных стен, и Старыгин опасался, что они перебудят охрану. Однако пока что на их пути не попалось ни одной живой души. Очевидно, тамплиеры полностью доверились технике, чего делать никогда не следует.
Поравнявшись с первым боковым коридором, Старыгин заглянул в него. Однако этот коридор был очень коротким, он обрывался неровным проломом в стене, за которым темнело звездное небо. Должно быть, этот путь вел в разрушенное крыло замка и выходил прямиком на крутой обрыв.
Отшатнувшись от пролома, Старыгин вернулся в основной коридор и пошел следом за цыганами. Франсиско тем временем сунулся в следующее боковое ответвление и теперь делал своим спутникам безмолвные знаки.
Старыгин крадучись подобрался к нему и заглянул в темное помещение, откуда доносились какие-то странные звуки.
В нескольких шагах от поворота перед низкой дверью, обитой заржавленным железным листом, сидел на табурете охранник. Это был мрачный тип с широкими плечами, бычьей шеей и густыми, сросшимися на переносице бровями. На коленях охранника лежал короткоствольный карабин, к ремню была прикреплена кобура с револьвером. В общем, охранник выглядел очень грозно, но все впечатление портил тот факт, что он крепко спал, привалившись спиной к каменной стене, и при этом издавал богатырский храп, эхом отдававшийся от стен замка.
Старыгин вопросительно взглянул на Франсиско. Тот прижал палец к губам, отступил в сторону и переглянулся с Феликсом. Феликс кивнул, без слов поняв своего приятеля, и вытащил из ножен свой длинный нож.
В это время охранник прекратил храпеть, приподнялся и завертел головой.
– Кто здесь? – проговорил он хриплым со сна голосом.
– Кто-кто? Магистр в пальто! – отозвался Феликс.
– Магистр? – недоверчиво переспросил охранник и вскинул карабин, но в ту же секунду Феликс бросил свой нож.
Лезвие вошло в шею тамплиера чуть ниже уха. Тот хрипло охнул, взмахнул руками и тяжело повалился на каменный пол.
Старыгин бросился к двери, потряс ее…
Как нетрудно догадаться, дверь была заперта. Дмитрий наклонился над охранником и принялся обшаривать его, пытаясь найти ключи.
Он чувствовал себя отвратительно, обыскивая мертвеца, но это было необходимо. За дверью камеры его ждала Мария, и Дмитрий готов был на все ради ее спасения.
Испачкав руки в крови, он так и не нашел ключей и выпрямился, разочарованно взглянув на цыган:
– Ключей нет! Что делать? Как мы попадем в камеру?
– Тоже мне, проблема! – усмехнулся Феликс. – Мы же цыгане, замков для нас не существует!
Он закатал рукава, подошел к двери и принялся колдовать над замком.
Это действительно было похоже на колдовство: Феликс что-то шептал, ковырялся в замке кривым гвоздиком и, кажется, просто уговаривал дверь открыться. Так или иначе – подействовали ли на замок уговоры, обаяние цыгана или самодельная отмычка, но, во всяком случае, не прошло и минуты, как дверь с громким скрипом отворилась.
Старыгин, едва дождавшись этого момента, оттолкнул цыгана в сторону и влетел в камеру.
Это было то самое помещение, виденное им на экране монитора. Холодные каменные стены и низкий потолок камеры, казалось, были предназначены для того, чтобы морально подавить узника, сломить его, внушить ему самые мрачные мысли и убедить в невозможности сопротивления воле тюремщиков. Камера была сырой и темной, ее освещала единственная слабая лампочка под потолком, и та явно висела здесь не для освещения, а лишь с той целью, чтобы охранник в любое время дня и ночи мог наблюдать за узником.