– Так пошлем лучших наездников на лучших лошадях, пусть скачут в то урочище и привезут эту траву, и ты приготовишь отвар, и спасешь моего брата, и тогда я одарю тебя великими дарами! – воскликнул хан и хлопнул в ладони, призывая своих слуг.
– Я говорил тебе, великий хан, что не ищу даров! – возвысил голос старик. – Но я сделаю все, что умею, чтобы вернуть твоего брата в мир живых. Однако, великий хан, мне нужно самому отправиться в урочище Сары-Таг, потому что никто из твоих воинов не сможет найти нужную траву…
– Так отправляйся, старик, и не медли! – воскликнул хан».
Вслушиваясь в тихий скрипучий голос старого араба, Дмитрий Алексеевич незаметно для себя утратил представление о реальности. Перед глазами был не полутемный пустой холл провинциальной больницы, а бескрайняя весенняя степь, покрытая алыми маками и еще какими-то незнакомыми цветами. По этой степи неслись всадники в высоких меховых шапках, подгоняя лошадей гиканьем и свистом. Люди были красивы – высокие, темноволосые и синеглазые, они держались в седлах так естественно, словно приросли к лошадям или родились в седле, и алые маки летели из-под копыт, как капельки крови. Старыгин ощутил, как вольный степной ветер свистит в ушах, и цветы слились в одну кровавую полосу…
Он очнулся в полном одиночестве. Старик ушел, закрытая книга лежала рядом на скамье. Голову будто стянуло обручем, Старыгин едва смог поднять чугунные веки. Сердце билось где-то у горла, натужно проталкивая в вены густую кровь.
Старыгин встал, пошатываясь, и побрел к выходу из больницы, чувствуя, что если не глотнет сейчас свежего воздуха, то умрет тут же на месте.
В последний момент он заставил себя вернуться за книгой.
Никто не окликнул его, он беспрепятственно вышел из ворот больницы и побрел вдоль ограды, сам не зная куда. Свежий ночной воздух помог, сердце понемногу начало биться ровнее, исчез назойливый звон в ушах, голову не сжимал больше тугой обруч. Он забрел уже далеко от больничных ворот и присел на камень. Сюда не достигал свет фонарей, и местность освещалась только полной луной, похожей на шар из старинного чеканного серебра.
Старыгин склонил голову и задумался, что же ему теперь делать. Внезапно тень закрыла от него свет луны и голос, врезавшийся ему в память, произнес по-русски:
– Дмитрий Алексеевич, не уделите ли вы мне пару минут для разговора?
Старыгин поднял голову и остолбенел. Перед ним стоял тот самый человек с невозмутимым восточным лицом, преследовавший его от самой Малаги, тот самый человек, едва не столкнувший их в пропасть на горной дороге, тот человек, который сегодня возле замка уколол чем-то Марию, после чего она впала в кому, и неизвестно теперь, каким образом вывести ее из забытья.
Первой мыслью было вскочить и вцепиться негодяю в горло. Старыгин так и собирался сделать и даже успел подняться с места, однако мужчина положил ему на плечо тяжелую руку, и Старыгин остановился. Мужчина был немолод, но крепок, как кряжистый дуб. И хотя был он ниже ростом, чем Старыгин, однако руку на его плече держал без усилия, и Старыгин чувствовал ее свинцовую тяжесть. Лицо его с высокими скулами было бесстрастным и гладким, о возрасте можно было узнать лишь по глазам. Старыгин увидел в этих восточного разреза глазах все прожитые годы этого человека.
– Не советую, Дмитрий Алексеевич, – сказал тот негромко, – не советую так волноваться. Это может не понравиться Нимроду.
Он посторонился, чтобы Старыгин мог разглядеть существо, стоявшее за ним, чуть в стороне. В глазах у Старыгина потемнело, как будто луна внезапно зашла за тучу и звезды погасли на всем небе. Он увидел чудовище.
Длинное мускулистое тело прочно стояло на четырех когтистых лапах, огромная голова была опущена вниз, в оскаленной пасти виднелись желтые кривые клыки, глаза отливали зеленым огнем. Чудовище переступило лапами и низко, утробно зарычало, отчего у Старыгина кровь застыла в жилах. Он вспомнил этого зверя – он встречался с ним в подвале под собором, когда они с Марией едва успели спастись, и то только потому, что реставратор догадался бросить в эту огромную пасть старый скелет. Дмитрий воочию услыхал, как хрустят кости на этих желтых зубах, и содрогнулся, словно в воздухе потянуло зимним холодом.
– Не делайте резких движений, – посоветовал его раскосый собеседник. – Не делайте резких движений, и ничего не случится. Нимрод не бросится без моей команды.
– Что вы хотите от меня? – глухо спросил Старыгин. – Все зло, которое могли, вы мне уже причинили.
– Вы уверены? – невозмутимо поинтересовался мужчина. – На вашем месте я не стал бы этого утверждать. Мои возможности если не безграничны, то очень велики.