– А вы? – спросил он. – Что обещаете мне вы? Противоядие? Я соглашусь только на таких условиях.
– Ну да, – ответил восточный человек, – я дам девушке противоядие. Но если вы не вернетесь через три недели, она умрет.
– Но послушайте, – Старыгин содрогнулся от этих слов, – я отдам вам книгу, вы, с вашими возможностями, – он скосил глаза в сторону, где чудовище продолжало стоять в напряженной готовности к прыжку, – вы сможете сами гораздо быстрее добыть Чашу! Для чего вам подвергать риску жизнь девушки? Оставьте ее в покое!
– Вы не поняли? – мужчина отвел руку Старыгина, в которой он держал книгу. – Книга открывается не всем, а очень малому количеству людей. Вы должны были видеть это в замке Пиномуго.
– Стало быть, если вы откроете книгу, то сможете прочитать там лишь, сколько сахару и корицы класть в пахлаву или как правильно готовить кус-кус? – Старыгин не смог удержаться от насмешки.
Раскосые глаза его собеседника сузились еще больше, словно два кинжала глянули на Старыгина. Однако восточная невозмутимость взяла верх.
– Вы должны поторопиться, – сказал он негромко, – я буду ждать вас здесь. Если что-то случится с девушкой раньше, чем сменится луна, я помогу ей.
– Как я могу быть уверен, что вы не дадите ей умереть? Ваше слово для меня ничего не значит! Вы имеете противоядие и спокойно смотрите, как человек умирает!
Теперь они не выглядели врагами, и если бы не присутствие чудовища, со стороны казалось бы, что разговаривают просто двое не слишком близко знакомых людей.
– А в книге вы разве не прочитали, что целебный отвар должен быть приготовлен из свежей травы? Вы должны сами найти ее, а я укажу вам место.
– Урочище Сары-Таг возле горы Улан-Шан, – пробормотал Старыгин, – где это?
– Это в степях Калмыкии, возле города Беловодска.
– Вы будете ждать меня здесь? – спросил Старыгин, чувствуя, что долгого путешествия ему не миновать.
– Я сам вас найду, как только вы найдете Чашу! – с этими словами мужчина едва слышно свистнул и двинулся прочь. Чудовище потрусило за ним.
– А если ее все же не существует? – в отчаянии бросил Старыгин ему в спину. – Что будет с Марией?
– Найдите Чашу, – последовал ответ, – в противном случае я скормлю вашу подругу Нимроду.
Часть II
Беловодск
В самолете Старыгину удалось немного поспать. Вначале он пытался выработать хоть какой-то план действий, даже достал блокнот с ручкой, чтобы набросать кое-что на бумаге, но буквы стали расплываться перед глазами, и он заснул крепко и без сновидений. Проснувшись, он решил положиться на счастливый случай и на книгу, которая, надо думать, даст ему указания, в каком направлении двигаться дальше. Пока же следовало побывать дома.
Родной город Санкт-Петербург, как водится, встретил Старыгина тягучим унылым дождем, словно стоял не конец апреля, а самая настоящая глухая и унылая осень. Старыгин, однако, ничуть не расстроился по этому поводу, потому что досыта напитался солнечными лучами в Испании, и еще потому, что у него имелись куда более серьезные причины для переживаний.
Мысленно напевая старую советскую песенку: «Не изменяя веселой традиции, дождиком встретил меня Ленинград, мокнут прохожие, мокнет милиция, мокнут которое лето подряд…», Старыгин открыл дверь своим ключом и прошел в прихожую, нарочно громко топая. Ему хотелось, чтобы кот Василий устроил ему пышную встречу.
Когда человек одинок, он очень ценит внимание и заботу. И хоть Дмитрий Алексеевич был одинок не по состоянию души и не по стечению обстоятельств, а выбрал такую жизнь совершенно сознательно и устроил ее по своему вкусу, все же ему хотелось иногда, чтобы при его неожиданном появлении кто-нибудь радостно всплескивал руками, смеялся, бросался на шею с поцелуями, говорил, что устал ждать и соскучился ужасно. Кот Василий, разумеется, ничего такого никогда не делал, но при желании мог украсить момент их встречи.
Бывали случаи, когда кот встречал вернувшегося хозяина, сидя на коврике у двери, и тут же начинал сердито выговаривать ему, что котов нельзя надолго оставлять одних, это плохо отражается на их характере и внешности. В доказательство своих слов кот тут же начинал усиленно линять на хозяйский костюм и всю окружающую мягкую мебель, после чего милостиво принимал порцию извинений, и с этого момента встречу можно было считать завершенной.