Тем не менее незнакомец принял выражение почтения как должное, приветливо улыбнулся Шукран и ответил, что путешествовал он благополучно, пожелав и ей того же. Затем он с явным интересом взглянул на Старыгина и спросил о нем девушку.
Шукран сообщила, как зовут ее друга и откуда он приехал, и тут же добавила:
– Старец, мы находимся всего лишь в часе пути от юрты моей бабушки. Она будет счастлива, если ты ее посетишь и отведаешь наше скромное угощение!
Незнакомец благосклонно кивнул и сказал, что охотно принимает приглашение.
Шукран вскочила на свою лошадь, Старыгин последовал ее примеру, и все трое отправились в обратный путь.
На этот раз дорога была более долгой: пожилой гость ехал неторопливо, и Шукран тоже придерживала свою лошадку. Старыгин, поравнявшись с ней, вполголоса спросил, кто этот человек и почему она разговаривает с ним так почтительно.
– Я понимаю, – добавил он. – К пожилым людям положено относиться с уважением, и у вашего народа это правило неукоснительно соблюдается, но этот человек не так уж стар, а ты разговариваешь с ним с каким-то удивительным почтением!
– Это кайчи! – ответила Шукран едва слышно.
Больше она ничего не добавила, словно сказанного было совершенно достаточно, чтобы разъяснить Старыгину ситуацию.
– Кто? – переспросил Дмитрий Алексеевич в недоумении.
– Кайчи! – повторила Шукран. – Знаменитый кайчи Карыш Сабиров!
– Да что же это значит? Это что-то вроде шамана, как твоя бабушка?
– Ах, ну да! – Шукран улыбнулась одними губами. – Ты много знаешь о культуре и жизни далеких народов, но ничего – о моем, хотя твои и мои предки веками жили бок о бок. Кайчи – это человек, поющий кай, магическую горловую музыку. Кайчи гораздо выше и могущественнее любого шамана, потому что когда он поет – все духи неба и земли, все существа, живущие в верхнем и нижнем мирах, послушно слетаются к нему и готовы выполнить любой его приказ.
– Удивительно слышать такое от тебя! – проговорил Старыгин. – Ты – такая современная девушка, лишенная предрассудков, далекая от всяческих суеверий. Я думал, что ты веришь только в Интернет и в науку…
– Замолчи! – пылко воскликнула Шукран и прижала руку к губам Старыгина. – Замолчи, чтобы старец не рассердился на тебя! Он принял мое приглашение, это большая честь. Возможно, он споет для нас. Тогда ты узнаешь, что такое кай, и поймешь, что это – не предрассудок и не суеверие.
Старыгин пожал плечами и поехал дальше в молчании.
Несколько лет тому назад в Петербурге друзья пригласили его на концерт так называемой обертонной музыки.
Обертонное пение – это техника, при которой певец издает сразу два звука: основной тон и его высокочастотный призвук. Такое пение создает особый объем звучания. Оно издавна применялось в молитвенных песнопениях тибетских монахов, в монгольской и тувинской традициях. Это пение называют также горловым.
Кроме горлового пения, существуют и обертонные музыкальные инструменты – диджериду, огромные флейты австралийских аборигенов, изготовленные из целого ствола молодого эвкалипта. Причем этот ствол вытачивают изнутри не человеческие руки, а крошечные трудолюбивые насекомые – термиты.
Так что Старыгин кое-что знал о горловом пении и не очень удивился. В большей степени его поразило отношение к кайчи со стороны такой современной девушки, как Шукран.
Наконец впереди показалась юрта, на ее пороге стояла бабушка Шукран. Увидев приближающихся всадников, она двинулась навстречу, низко склонилась перед кайчи и взволнованно проговорила:
– Здравствуй, мудрый старец! Твой приход – великая честь для меня! Благословенна будет земля, по которой ты прошел! Окажи мне честь, отведай мое скромное угощение.
– Здравствуй, – ответил кайчи довольно холодно и затем произнес несколько слов на незнакомом Старыгину языке.
Старая женщина отшатнулась, словно ее ударили, и заговорила быстро и горячо, как бы в чем-то оправдываясь.
Старыгин оглянулся на Шукран, надеясь, что девушка пояснит ему суть происходящего: почему в ответ на предложение гостеприимства гость строго отчитал старуху? В чем она оправдывается?
Однако он увидел, что Шукран тоже сильно расстроена словами кайчи. Больше того, она поражена и оскорблена. Заметив его взгляд, девушка низко наклонила голову к лошадиной гриве, но Старыгин успел увидеть, как полыхнули гневом ее синие глаза. Он подъехал ближе и осторожно тронул девушку за руку. Та отшатнулась так резко, как будто не она только что, буквально час назад, трепетала в его объятьях, как пойманная в сети рыбка, не она стонала и кричала сквозь зубы страстные слова любви.