Однако доспехи этих всадников не казались дешевой кустарной подделкой, наоборот, они выглядели совершенно натурально, а самое главное – в лицах и движениях этих троих была какая-то удивительная подлинность и значительность, никак не соответствующая играм взрослых детей.
– Кто вы? – спросил Старыгин хриплым от волнения голосом.
Три всадника переглянулись, обменялись несколькими словами на незнакомом Старыгину языке, и затем один из них, появившийся первым, выплыв из сумерек, проговорил с мягким странным акцентом:
– Твое появление было предсказано. Однако мы не ждали тебя именно сегодня, поэтому не предупредили собак.
– Жаль, – криво усмехнулся Старыгин, бросив взгляд на чудовищ, жавшихся к своему хозяину. – Они меня чуть не растерзали… Вы появились очень вовремя!
– Собаки никогда не тронут того, в чьих руках Алтынташ!
– Что? – переспросил Старыгин. – Что у меня в руках?
– Алтынташ, этот посох! – всадник указал рукой на суковатую палку, которую все еще сжимал в руке Старыгин. – Ведь кайчи недаром дал его тебе! Он знал, куда ты идешь…
– Я пришел сюда за целебной травой, – поспешил Старыгин объяснить причину своего появления. – Эта трава нужна мне, чтобы спасти девушку… – и он показал всаднику пыльный серый пучок.
– Да, это так, – кивнул тот. – Но не только за этим ты пришел в нашу степь. Тебя привела сюда судьба. Та, что записана в Книге Тайн…
– В Книге Тайн? – переспросил Старыгин, невольно покосившись на свой рюкзак.
В это время второй всадник что-то проговорил на своем языке.
– Ты прав, – отозвался собеседник Старыгина. – Наступает ночь, и мы, прежде всяких разговоров, должны дать кров и пищу нашему гостю. Таков вечный закон наших степей, закон гостеприимства!
Он подъехал вплотную к Старыгину и подсадил его на своего коня, перед седлом.
Все три всадника неспешно двинулись вперед, грозные собаки потрусили следом за ними.
Не прошло и получаса, как они подъехали к огромной богатой юрте. В отличие от простого жилища бабушки Шукран, эта юрта была снаружи покрыта яркими вышитыми узорами, а внутри вся выстелена драгоценными персидскими и текинскими коврами. Старыгина усадили на почетное место, хозяева уселись напротив него, вокруг ярко пылавшего огня. В стороне суетились несколько женщин, торопливо собирая на стол. То есть как раз стола-то и не было – как обычно, в жилище кочевников его заменял низкий помост, накрытый ковром.
Старыгину подали неизменную пиалу с горячим чаем, в котором плавали куски сала. Он уже привык к этому степному угощению и, сделав большой глоток, спросил:
– Кто вы такие? Вы не похожи на обыкновенных жителей степи. Ни ваши наряды, ни такие кони, ни собаки, сопровождающие вас, не встречаются больше нигде…
Хозяева переглянулись, и один из них ответил:
– Мы – куманы, или кыпчаки. Твои соплеменники называли нас половцами. Наш народ давно уже рассеялся по лицу земли – от Египта до Турции, от Венгрии до Ирака. Но нам, последним из истинных кыпчаков, суждено хранить великую тайну, великую святыню нашего народа, да и не только его. Эту святыню почитают греки и ромеи, русы и варяги… это – Священная Чаша…
– Чаша Грааля… – проговорил Старыгин неуверенно.
– Верно, это одно из ее имен, – половец склонил голову. – Мы – ее хранители, хотя нам и не позволено не только касаться, но даже приближаться к ней. Поэтому мы кочуем в этих местах и с нами – собаки древней степной породы, которых нет больше нигде в мире. Над степью пролетели сотни лет, через нее прошли бесчисленные орды завоевателей, а мы все несем свою неизменную службу!
– Это не совсем так! – перебил Старыгин собеседника. – Я встречал точно такую же собаку за тысячи километров отсюда, в Испании. Собаку и ее хозяина. И должен признаться – эта встреча не произвела на меня хорошего впечатления. Именно из-за того человека моя девушка находится сейчас между жизнью и смертью, почему мне и понадобилась трава гюльчи…
Половцы переглянулись между собой, коротко переговорили на своем языке, и снова заговорил тот, который с самого начала взял на себя ведущую роль:
– Тот человек, которого ты встретил, действительно был одним из нас. Но он изменил своему долгу, сделался отщепенцем и был изгнан из племени: он возомнил, что может единолично завладеть Священной Чашей, а вместе с ней – и огромной властью, властью над всем миром. Он покинул степь вместе с одной из собак…
– Но при чем здесь я?! – воскликнул Старыгин. – Занимайтесь сами своими древними делами, но меня оставьте в покое! Я знать ничего не знаю о вашей чаше и не хочу иметь с ней ничего общего! Зачем ваш соплеменник преследовал меня? Почему он натравливал на меня свою дьявольскую собаку? И самое главное – за что он сотворил такую ужасную вещь с моей девушкой, с Марией?