Хотел было перезвонить Юрке, уточнить, что конкретно нужно, поскольку желторотики, присланные Колотовым, могли что-то напутать или не так понять, ходи потом по второму разу, но Валентин решил не тревожить друга и прокопать необходимую информацию о Самойловой по полной. Исходя из того где нашли машину потерпевшей, и то какой временной промежуток интересовал оперов, Федорович уже знал с кого получится скачать необходимую информацию. Первой в списке была Стешко Тамара Аркадиевна, пожилая женщина в означенный час всегда выгуливала своего Пусика. Маленькое «чудовище», неизвестной породы, время от времени пыталось укусить, кого ни будь за ногу, и голосистым лаем пугало детвору, но, не смотря на это, Тамара иногда спускала с поводка это шустрое недоразумение, по размеру не дотягивающее до кота, и нарывалась на неприятности. Капитан периодически наставлял даму на путь истинный, угрожая составить протокол за административное правонарушение и оштрафовать, помогало месяца на два, максимум три, и рецидив повторялся. Но Федорович жалел старушку, жила уж почитай пятнадцать лет как одна, похоронив мужа, а прирученный ею «злодей» был единственным близким существом скрашивающим старость. Пенсию имела крохотную, накажи, будет сидеть месяц впроголодь, а того хуже на лекарства не хватит, от того участковый и ограничивался нравоучениями.
Валентин посмотрел на часы, мелькнула мысль заглянуть в адрес прямо сейчас, но он тут же, отмел ее, зная, что Аркадиевна, ни за что не выпустит из квартиры, не напоив чаем и не угостив фирменным вареньем. С одной стороны не хотелось объедать бедолагу, с другой, сладкое, которое прежде ел без ограничений, теперь, падая на голодный желудок, вызывало мерзкую тошноту, похоже не срабатывала поджелудочная. Как не крути, следовало идти домой ужинать, а уже затем отправляться опрашивать свидетелей.
Вера не любила, когда муж уходил вечерами по делам службы, лишь с возрастом стала относиться к этому проще, теперь действо протекало без скандала, не так как в молодости, когда везде мерещились соперницы. Нынче напрягало то, что оставшись дома, мужик хоть что-то бы да сделал по хозяйству, а так полезное занятие откладывалось, возможно, что и в долгий ящик. Переступив порог, Валентин привычным движением сбросил туфли, но не поставил их на место, нырнув в стоящие у стены комнатные тапочки. Снятый китель повесил на крючок, а не на плечики из шкафа в прихожей, и, слегка ослабив галстук, глубоко вздохнув, чмокнув хозяйку в щеку, прошел на кухню. По этим незатейливым приметам супруга знала — заглянул перекусить.
— Что греть-то, голубцы или жаркое?
— И пиво тоже, — бросил Федорович шутливую фразу из известного анекдота.
— Мне не тяжело, все так все, — пробубнила Вера и собралась идти к холодильнику.
— Ох уж, и пошутить нельзя. Давай голубцы на второй заход. Пару штук оставь на столе, чтоб не совсем холодные. Приду, бахну под пицюрик, — так он называл свою фирменную рюмку на пятьдесят грамм, — устал как собака, может, хоть усну быстро.
— Что-то серьезное?
— Скорее проблемное, … о Самойловой слыхала? Весь город гудит.
— Ты-то причем? Пусть следаки да опера разбираются, привыкли, чтоб на них горбатились.
— И почему ты не начальник Управления, — хохотнул Горохов.
— На нем ездят, а он еще и смеется, — зло проговорила Верунчик, ставя тарелку перед мужем.
— Постой, постой. А не по твоей ли милости я до сих пор на службе? Начну права качать, отправят на отдых. — Это был удар по больному месту мадам Гороховой.