Болтали о всякой ерунде. Ивар, как и обычно, подначивал братьев, а братья его. Когда разговор зашел о женщинах, можно было сразу догадаться, что ни к чему хорошему это не приведет. О Маргрете Ивар в последнее время старался помалкивать, потому что при любом его выпаде всплывала та тайна, которую она не смогла сохранить.
— Интересно, чему научилась Ангрбода за пять лет с Харбардом? — спросил вдруг Сигурд. Он лежал на спине, заложив руки за голову и смотрел в небо. И едва заметно покосился на Ивара, который сидел чуть в стороне. — Харбард ведь был настолько хорош в постели, что удовлетворил чуть ли не всех каттегатских женщин. — Сигурд с особым выражением произнес слово «удовлетворил» — явно намеренно. — Ангрбода в постели с мужчинами так же искусна, как и Харбард в постели с женщинами?
Ивар ощутил, как в груди закипает ярость и потянулся к топорику. Об Ангрбоде он с братьями не говорил, но проклятый Сигурд будто прочитал мысли, не оставлявшие с тех пор, как стало известно о ее возвращении.
Уббе резко сел, обеспокоенно поглядывая на Ивара.
— Об Ангрбоде, в отличие от Харбарда, никаких слухов не ходит, — сказал Хвитсерк, перевернувшись на живот, чтобы видеть остальных, и подпер руками голову. — Если бы она была так же любвеобильна, как Харбард, мы бы уже знали об этом, верно? — Он явно хотел перевести тему и успокоить Ивара.
Никаких слухов об Ангрбоде и впрямь не ходило. Она вообще редко появлялась в Каттегате — только чтобы купить то необходимое, чего не доставало дома — да и то почти всегда в компании Хельги. Встреч с Иваром она все так же не искала, да и вообще ни с кем не общалась без необходимости. А он с того раза не наведывался в гости к Флоки — просто не знал, как вести себя с Ангрбодой, о чем с ней говорить. Она делала вид, будто ничего не случилось, будто она не пропадала на годы. И, как и годы назад, она была такой же отстраненной и немногословной.
— Верно, — согласился Сигурд. Все так же, лежа на спине, он глянул на Хвитсерка. — Но кто-то ведь должен однажды решиться и проверить, каково у нее между ног. Кто-то, кто может взять ее, как мужчина, — добавил он и перевел взгляд на Ивара.
Уббе и Хвитсерк сорвались с мест быстрее, чем Ивар и Сигурд успели сцепиться, — младших братьев, готовых чуть что поубивать друг друга, они давно уже изучили и всегда были наготове при случае.
Вечером следующего дня Сигурд не пришел к ужину. Лишь когда Маргрета уже поднялась из-за стола, чтобы собрать грязные тарелки, он появился на пороге, злой и потрепанный. Его правая щека и шея были расцарапаны в кровь — явно женскими ногтями, левая бровь — рассечена (похоже, ударили чем-то тяжелым), а ниже, под глазом, разливался огромный синяк.
— Неужто проиграл в битве с инеистой великаншей? — хохотнул Ивар.
— Да пошел ты! — рявкнул на него Сигурд. — Вместе со своей полоумной! Строит из себя целку, бешеная сука!
Ивар в первый момент потерял дар речи и даже не сразу понял, что, отпустив обычную колкость, ткнул пальцем в небо — и угадал: Сигурд пытался трахнуть Ангрбоду. И ничего из этого не вышло! Ангрбода не далась!
Ивар припомнил, как сам много лет назад получил увесистый удар по уху, когда ущипнул ее за грудь в воде. И расхохотался.
Сигурд метнулся было к нему, но Уббе поднялся из-за стола и шагнул навстречу, перегородив путь. Сигурд зарычал, сжав кулаки, и быстрым шагом ушел в свою спальню, так хлопнув дверью, что та чуть не слетела с петель.
Через несколько дней Ивар увидел Ангрбоду в Каттегате. Одну. Хотя ему казалось, что после случая с Сигурдом без Хельги она и вовсе перестанет появляться.
Ангрбода несла, прижимая к левому боку, большую корзину без ручки. Приблизившись, с высоты колесницы Ивар разглядел лежащий поверх сверток льняной ткани (видать, купила его у прибывших накануне купцов), из-под него выглядывала сырная голова и кусок солонины. Наверняка внутри было что-то еще: корзина выглядела увесистой и заставляла клониться вправо, чтобы легче было нести.
— Ты без Хельги сегодня? — поинтересовался Ивар, поравнявшись с Ангрбодой. Глупо было такое спрашивать — видно же, что да. Но как еще начать разговор, он не знал.
Она кивнула, не поворачивая в его сторону головы.
— Я сказал Сигурду, что если он снова притронется к тебе, я его убью, — на одном дыхании проговорил Ивар. Это была правда.
Ангрбода вскинула на него удивленный взгляд:
— Не думала, что ты так обо мне беспокоишься.
— Почему? — удивился Ивар. И тут же пожалел об этом: он вовсе не хотел показывать Ангрбоде, что переживает за нее — и сильно, хотел, чтобы фраза про Сигурда прозвучала как нечто само собой разумеющееся… но выдал себя с потрохами.
Она отвела глаза и смотрела теперь вперед — в конец улицы, которая выводила из Каттегата на дорогу, идущую к лесу.
— Потому что с того раза, как ты приехал к дому отца и спрашивал меня о Харбарде, ты делаешь вид, будто меня не существует.
Ивар опешил: это было не так! Когда она приходила в Каттегат с матерью, он всегда подъезжал к ним поздороваться и перекидывался с Хельгой ничего не значащими фразами. Хотя, конечно, в сторону Ангрбоды старался не смотреть — иначе так бы и пялился, не в силах отвести глаза. А когда она была одна, заставлял коня ходить по кругу неподалеку (под колесницей, которая тоже ездила кругами, в сырую погоду при этом даже замешивались целые озера из грязи).
Покачав головой, Ивар невесело усмехнулся. Выходит, он так упорно старался скрыть свой интерес, что ему это даже удалось.
— Что ты тащишь там, в этой корзине? — с раздражением бросил он. — Она же тяжелая!
— Разве я должна отчитываться тебе о своих покупках, Ивар? — Ангрбода бросила на него короткий взгляд.
Она явно стала смотреть на людей чаще, чем раньше, но все же большую часть времени оставалась странной — отрешенной и погруженной в себя.
Ивар раздраженно выдохнул и потянул поводья. Конь ушел вбок, почти уперевшись мордой в стену чьего-то дома, а колесница перегородила Ангрбоде дорогу.
— Давай сюда корзину! — приказал Ивар, протягивая руки. — И сама полезай в колесницу. Довезу тебя.
Он подал ей руку, помогая влезть, хоть и был уверен, что она прекрасно справится сама. Просто хотелось прикоснуться к ней — ненавязчиво и незаметно.
Ангрбода встала позади, и пошатнувшись, чуть не упала, когда колесница тронулась, — только в последний момент успела схватиться за борт.
— Держись за меня! — велел Ивар, глянув снизу вверх.
Она положила ему руки на плечи и прижалась животом и ребрами к его спине. От этого вдоль позвоночника побежали мурашки и перехватило дыхание.
Ивар погнал коня рысцой, и уже через несколько мгновений они оказались за пределами Каттегата.
— Ты дал ему имя? — спросила Ангрбода. — Своему коню.
Ивар не ответил. Просто не знал, что. Он назвал братьям кличку коня, они отпустили на эту тему несколько шуточек, и принялись окликать его Слейпниром, когда помогали с уходом или упряжью. Братья — не Ивар. Это имя никак не ложилось ему на язык. Может, потому что он не считал себя похожим на Одина?
Скорость сводила Ивара с ума. Всю жизнь он завидовал даже тем, кто ходил спокойным шагом — ведь это все равно быстрее, чем перемещаться ползком. Теперь же, на колеснице, он не просто ездил — летал! «Это твои ноги, Ивар, — сказал Флоки, когда принес его однажды в лес, и там, на поляне, сквозь пелену густого тумана проступили очертания колесницы. — Это твои крылья».