Так вот в среду должна была приехать баба Лида, под вечер, с каким-то серьезным разговором. А может за яблочками. Или совместить. Непонятно, зачем было извещать, ведь Гнутовы вечером всегда были дома, но может, был расчет, что Татьяна что-нибудь испечет, например пирожки. Миша был не против пирожков, он был против бабы Лиды, и уже за несколько дней до ее приезда стал накачиваться.
И еще в субботу, с самого утра Миша ходил взъерошенный, как на пружинах. В кухне, думал попить компоту, а чтобы набрать его кружкой из кастрюли, взялся пальцами за крышку, а она горячая. Обжегся, закричал. Потом крышка из форточки так — фух! только полетела. Упала где-то там у столика на землю.
— Ну ты вообще, — сказала ему мама. Она как раз в саду копалась.
— Остудить надо было!
Почти сразу красный Миша вылетел из дома, подскочил к клеенчатому столу и начал отдирать его поверхность от ножек-бревнышек. Челюсть Мише свело, он хрипел:
— Пропади всё пропадом!
— Еще не все соседи слышали, давай громче.
— Урою соседей! Всех урррою!
Миша отпустил неподдающийся стол и рванулся к забору. Принялся его шатать туда-сюда.
— А у кого ты деньги на свой фильм собирался одалживать?
Миша замер, задумался. Повернулся:
— Да, точно. Пойду над сценарием поработаю.
Проверил, надежно ли приставлена деревянная лестница к чердачному окну сарая и полез туда. Там, в темноте под треугольной крышей, он зажег лампочку, и озарились невесть когда и кем, а главное как, поднятые сюда в горний мир деревянные ящики, сундук со старой одеждой, грабли, лопаты, и настоящий притом работающий патефон, для которого в одном из ящиков хранилось штук двадцать толстых черных, немилосердно поцарапанных пластинок.
На чердаке у Миши стояла раскладушка, тут он лежал и, глядя на светлый проем окна, обдумывал сценарий будущего фильма ужасов про ботанический сад. Картина называлась «Экскурсия».
От написания его удерживала мысль — как снимать? Режиссером должен быть конечно же он сам, ну а где взять средства? Конечно, обзавестись друзьями, они будут исполнять роли. Персонажей в фильме будет немного. Но бульдозер? Автобус? Наконец, стальной ящик, с которого всё начинается?
Время оккупации Киева немцами. Ботсад, заросли возле крутого обрыва. Четверо фашистов, с автоматами, подтаскивают к вырытой яме стальной ящик. В нем кто-то стучит и кричит истошно, но глухо из-за металлических стенок. Немцы опускают ящик в могилу и кидают туда лопатами землю. Один начинает кашлять кровью, становится на колени, потом другой. Остальные продолжают закапывать ящик. Затемнение. Новый кадр, работу заканчивает только один немецкий солдат, другие лежат. Вот тут, возможно, уцелевший обливает трупы из канистры и поджигает.
Потом титры: «Наше время». Ботсад, местная свалка, рокочет бульдозер, ковшом сдвигая горы гнилой капусты и строительного мусора. Одновременно с этим монтаж — колесо автобуса, автобус везет в ботсад на экскурсию людей, из другого города. Сегодня понедельник, в ботсаду санитарный день. Так нужно по сценарию, чтобы исключить множество посетителей ботсада, кроме забредшей туда влюбленной парочки и участников экскурсии. Бульдозер работает, расчищает участок склона перед обрывом, срывает слой грунта.
Автобус движется с юга, проезжает мимо Лысой горы и по улице Тимирязевской карабкается на самый верх Зверинецкого холма, к двум кассам ботсада, что в виде грибов с огромными шляпками. Грибов-поганок.
Из автобуса выходят люди, по количеству друзей-актеров, надо писать роли под них, но сначала — обзавестись друзьями! А бульдозер задевает ковшом металлический ящик. Тот, кто лежит в нем, не спит с сороковых годов! Жертва экспериментов фашистов. Тот, кого нельзя было убить. Кого похоронили живым.
Экскурсантов пропускают в ботсад. Бульдозер на свалке уже не дырчит, водитель свесился с сиденья, рука плетью, из угла рта на рубашку стекает кровь.
Вдоль ботсадовского забора возникает странная граница, ботсад как бы становится отдельным миром, откуда нельзя вырваться. Этот мирок подчинен воле заключенного в ящике, а все находящиеся в это время в ботсаду — теперь пленники ботсада.
Чтобы выбраться, надо, наверное, найти ящик и его содержимое. Но до этого еще далеко. Экскурсантов — и парочку — будет преследовать садовый мотороллер «Муравей» с притороченной спереди косилкой. Другая косилка, еще более смертоносная, из гаража в холме у Сиреневой аллеи. Орешник осыпет их бешеным градом орехов. Множество казней есть у того, кто лежит в стальном ящике и все еще жив.