Далеко или близко зазвонил трамвай, это вытянуло Мишу сюда, к словам Киры. Кира что-то говорила и говорила, но это было как… как диктор по радио, не обращаешь внимание, как дырчит мотор или шелестят листья. Есть и есть.
Все внимание Миши заполонило повторение слова: гратиери, гратиери, гратиери, гратиери. Слово это, размноженное тысячекратно, косым дождем падало и падало с серого неба. Гратиери, гратиери, гратиери, гратиери. Голова Миши стала откидываться, язык прилип к вибрирующему горлу. Трамвайный звонок. Миша ухватился за его звук, звук был тонкой нитью, веревочкой, потолстел до корабельного каната, наконец вытянул его сюда, к словам Киры. А она и не заметила.
Это хорошо.
Тут солнышко выглянуло и показало язык.
Глава 13
От Володарского отправились пехом к Лукьяше, чтобы сесть на новой, пахнущей сырым бетоном и нефтью, станции метро и отправиться к Арсенальной, чтобы спуститься оттуда к Зеленке. Около улицы Речной, которая в названии хранила память о протекавшем тут ручье Скоморохе, а может и самой Лыбеди — потому что старожилы Скоромоха не знают, а знают, что тут протекала Лыбедь — около улицы Речной, пройдя мимо старого, мрачного здания фабрики театрального реквизита, свернули влево за следующим, жилым старым домиком, и пустырем добрались к перекрестку возле улицы Рыбалко.
Тут, увидев ограду стадиона «Старт», Шура узнала местность. Она время от времени бывала на Рыбалко, только ходила с другой стороны, от Лукьяновки — вдоль старинного трамвайного депо, а потом завода Газприбора. На улице маршала Рыбалко был пункт проката бытовой техники. Мама Шуры арендовала там телевизор и по знакомству купила Саше списанный магнитофон. Это была переносная «Весна 212» в желтом, вытянутом в стороны корпусе, частично разбитом и в следах чего-то черного вроде краски. Однако, магнитофон довольно сносно играл во всю мощь своих встроенных колонок, и не имел дурной привычки жевать кассеты.
Иногда, примерно раз в год, он ломался. Но выручал сосед Юра, который знал, что в магнитофонах есть важная деталь — резиновый пассик, эдакий передаточный ремень в миниатюре. Несколько раз сосед посылал Шуру на радиорынок Караваевы дачи за этим пассиком, а затем с чрезвычайно торжественным видом разбирал магнитофон и менял пассик. А Шура смотрела.
В очередной раз, она уже ничего не сказала Юре, а поехала, купила пассик и сама его заменила. Ничего сложного.
Поездки за пассиком вдохновляли. Шура добиралась до Политеха и шла оттуда пешком по улице Политехнической. Там по обе стороны стояли институтские корпуса — одни серые и унылые, другие высокие, могучие, в них напрягала электронные мозги вычислительная техника. По тротуару — а улица имела тогда и проезжую часть — шагали студенты, и Шуре отчего-то приятно было думать, что ее тоже могут принять за студентку.
Вокруг был притягательный, незримый мир, известный ей только по фильмам. В этом мире добровольные рабы образовательной системы ходили на концерты, жили в общагах, питались в столовках и сыпали словами вроде — препод, пары, курсач.
Потом она пересекала линию скоростного трамвая и какой-то улицей добиралась до промзоны, граничащей с частным сектором. Там была странная местность — зеленая поляна около заводского корпуса. Поляна близ дебрей, и виднелись следы ручья. Другой ручей Шура видела неподалеку, прямо среди улочек. Из частного сектора она подымалась на пригорок к поперек лежащей улице Индустриальной, и перейдя железнодорожный мост, оказывалась на знаменитых Кардачах.
На днях, скорее всего во вторник — созвонимся — Шура со своим магнитофоном поедет в гости к Нюте, они будут переписывать друг у друга кассеты. Надо в магнитофон, с которого пишешь, в его разъем «ВЫХОД», воткнуть один штекер кабеля. А другой штекер в разъем «УНИВ» магнитофона, на который пишешь. Туда вставляешь чистую или с какой-нибудь лабудой кассету и нажимаешь на магнитофоне кнопки: запись, воспроизведение, пауза. Потом в первый магнитофон вставляешь кассету, с которой будешь писать. Нажимаешь воспроизведение. Снимаешь второй магнитофон с паузы. Запись пошла.
Кира радушно предлагала вместо этого сходить к ее знакомому, рокеру Юрику, у него двухкассетник, и просто переписать с одной деки на другую, но Шура и Нюта не желали никого напрягать. Просто обе купили в «Муне» кассеты, которые взаимно хотели переписать, да и раньше в письмах возникала эта мысль, что одна подвалит к другой с магнитофоном и будут переписывать кассеты. У Нюты тоже была «Весна», только другой модели, «207» — серая, с двумя прыгающими стрелками индикаторов громкости, и одним динамиком, над которым располагался встроенный микрофон. Впрочем часто Нюта слушала музыку на братовом «Маяке» с усилителем и приличными колонками, но «Весна» была своей личной вещью. Доставшейся впрочем от Лёхи.