От тоскливых мыслей, назойливо лезших в голову, Антип Федорович завертелся как на иголках. Желая отвлечься, опять сел на коня. Поехал в голову обоза. В лицо бил встречный ветер, ослепил колючими снежинками. Не успел миновать и половины возков, как его занесло с головы до ног белым покровом. Снег налип на шапку, шубу, на кучерявую рыжую бороду и усы, засыпал круп черного мерина и его длинную гриву. Тракт стремительно заметало. Пурга резко меняла направление, кружила ледяными вихрями во тьме. Люди передвигались с трудом, кони выбились из сил. Факелы не помогали. Несколько раз их пытались зажечь, но огня хватало ненадолго – почти сразу пламя гасло под сильными ударами разбушевавшейся стихии.
- Давно уж должны быть в Строгановской вотчине. А ее нет, - кричал Антип Федорович, приблизившись к купцу Федосу Овчине, проторявшему путь обозу среди метели. К боярину Строганову обоз нужно было завернуть по делу - Колыванова подвязали забрать годовую дань, что задолжал боярин в царскую казну. – Вешек не видать, а должны стоять. Что-то мне все это не нравится.
- Сам ведаю про вешки, - Овчина приложил ладонь козырьком к глазам, выглядывая что-то впереди. – Не хочу людей зря волновать, но, здается, мы сбились с гостинца. Тут в бок от главной дороги другая дорога идет, помнишь? Крюк делает через лес и речку. Выходит к Строгановским владениям, но с другой стороны. Кажись, мы по той дороге ныне пробираемся.
- Тьфу, на тебя, Овчина! Где были твои глаза, когда ты на нее сворачивал?
- А твои?
Можно сколько угодно ругаться, но делу сварой не поможешь. Постепенно до всех, кто ехал в обозе, дошло, что они направляются не туда, куда надо. Впереди появился густой лес, принял незадачливых купцов в свои объятия, обступив дорогу стеной с двух сторон. Ветер стонал в верхушках елей, трещали и раскачивались под его порывами многолетние сосны. Люди еле волокли ноги от усталости, перемещаясь во мгле почти на ощупь. Обнадеживала только мысль - рано или поздно доберутся до жилья. Хотя жаль измученных коней, да у самих зуб на зуб не попадал от стужи. Дорога оказалась заковыристой – то змеилась тонкой лентой, то выпрямлялась. Уходила резко вверх, потом круто срывалась вниз. У возницы устали руки от напряжения, когда сдерживали коней на крутых спусках.
Ближе к полночи ветер ослаб, перестало мести, снег падал тихо, как в сказке. За очередным поворотом лес резко расступился, и глазам купцов открылся заснеженный берег реки, темная полоса водной глади и мост. Стояла тишина. Но в этой картине, полной покоя и умиротворения, таилось нечто, отчего Антип Колыванов приподнялся в стременах. Хотел лучше рассмотреть. Подстегнув коня, он направил его в сторону заинтересовавшего предмета. По ходу движения вырвал из рук Овчины факел.