Поздним вечером, помолившись перед сном с матушкой перед образами, и выждав, когда та отправится к отцу на повалушу, Софья натянула на ноги стоптанные поршни и вышла на крыльцо терема. Летом слуги поздно ложилась спать. Скрипел ворот колодца, в свете горящего огня в каменном очаге кто-то из поварни чистил от копоти котелки, мыл в корыте посуду у студни. Конюх Евстафий поправлял хомуты, проверял сбрую, готовя ее к завтрашней поездке. Немного в стороне от костра, под темным шатром неба, усеянным точками звезд, на траве пристроилась гурьба девок и парней. До Софьи долетали обрывки шуток, девичье хихиканье, одна из них затянула печальную песню. У очага на бревне сидел старец-калика. Марфа Семеновна позволила ему провести ночь под их кровом и загодя снабдила харчами в дорогу. Сгорбленного годами старика облепила со всех сторон дворовая ребятня – дети ждали, когда родители завершат работу. Софья неторопливо спустилась по ступеням, ступила во двор и присела вблизи старца, среди стайки детворы. Ее словно околдовал сумрак летней ночи, пропитанный приглушенными людскими голосами, протяжным пением, скрипами и шорохами подворья, стрекотом цикад в траве и запахом дыма.
- Что ж вам, ребятушки мои, поведать-то на ночь? А ну , как скажу про житие святых? – расспрашивал детвору калика, опустив голову на сложенные на посохе жилистые руки.
Дети наперебой просили то одно, то другое.
- Деда, расскажи сказку про Ивана Царевича и Серого волка, - просил самый меньший, поварихин сын, Федорок.
- Не надобно сказки, - перебил кто-то из старших. - Что мы, маленькие? Былины, деда, сказывай. Про богатырей русских, какие встарь на нашей земле жили.
Старец развел руками, хитро поглядывая на детишек.
- А про которого поведать-то. Много их. Про Илью Муромца да Соловушку-разбойника? Аль про Добрынюшку Никитича? А может про Алешку Поповича?
- Не, не, про этих много раз слышали. Знаем. Про других давай, деда.
- О, дык что ж мне вам тогда поведать? И так все ведаете.
Дети наперебой загомонили.
- Про Микулу Селяниновича!
- Про Евпатия Коловрата!
- Про Вольгу Святославовича!
Старец задумался. Подслеповатые глаза мерцали в отблесках костра. Обведя взглядом детей, он остановил взор на тихо сидевшей на песке Софье. Она подобрала под себя ноги, прижалась плечом к бочке с водой, из которой поили коней. Сморщенное лицо калика стало вдруг серьезным.
- Что ж, про Вольгу, так про Вольгу!
Голос старца поменялся, зазвучал протяжно, словно собрался петь.
– Некогда давно, когда еще не ступала по этой земле нога наших дедов и прадедов, жила на свете дева и звали ее Марфа Всеславовна. Была сия дева писаная краса. Краше всех на свете. Гуляла Марфа Всеславовна как-то по лугу и ненароком наступила на Змея. Змей осерчал, вздыбилась чешуя на загривке, хотел он деву укусить, отравив ядом своим смертоносным. Но узрел ее красу, от которой глаз не мог отвести. Дрогнуло и растаяло в милости холодное змеиное сердце. И родился от той ласки под гром и молнии Вольга Святославович, могучий богатырь. И пока его мать рожала, вся земля наша тряслась и колотилась. И страх был великий, и не было никому покоя. Рос Вольга не по дням, а по часам, красой затмевал свет дневной, а ростом - белый месяц. И умел он читать по книгам, и по коре древесной, и воде текучей, и по песку сыпучему. И, взяв в руки шкуру зверя, оборачивался Вольга тем зверем…
Заслушавшись старца, вещавшего о былинном богатыре-оборотне, Софья не заметила, как что-то трется о ее ногу. Отвлекшись, она увидела черного кота. Мурзик! Давно не было видно. Кот то исчезал надолго, то вновь появлялся. Притянулся откуда-то и теперь, сытый, толстый, блестя гладкой шерстью в свете костра. Желтые глаза смотрели на Софью. Матушка кота на дух не выносила, но терпела, приказывая щедро подкармливать усатого наглеца. Почесав кота за ухом, Софья взяла его на колени.
- …И пошел Вольга Святославович походом на земли Турец-султана Сулеймана, и бил там нещадно врагов земли русской. Ударится о землю, обернется горностаем, и портит стрелы вражеские. Волком рыскает по степям, грызя горло коням вражеским, соколом прикидывается, летает в небе, выглядывая стан врага… И, набравшись силы и ведов, пошел после Вольга с дружиной на неприступные стены Сулеймановы, и обернул он своих ратников муравьями ползучими, чтобы прокрались они незаметно в город вражеский. И стали они в городе опять людьми о двух ногах. И побили в сече неравной всех ворогов своих. А после был пир знатный. Взял себе Вольга жену Сулейманову, а дружинникам славным отдал всех дев в городе. И долго он царствовал…