Всё это было как во сне, такое невероятное, но такое близкое и ощутимое. Он чуял запах смерти. Невероятный – ведь Волки казались ему едва ли не всемогущими, лишь он, жалкая ошибка, был способен на то, чтобы пасть под ударами врага. Но сейчас все было иначе. Вот-вот должна была оборваться нить вожака Волков, сильнейшего в их небольшой стае.
Но Антей даже не задумался о том, что нанесенные уже раны – смертельны. Волк хрипел. С оскаленных зубов, сжатых с такой силой, что могли бы перекусить керамитовый стержень, на землю падали клочья кровавой пены, но вожак силился подняться на ноги, чтобы сомкнуть смертельные объятия на своем последнем враге.
Волкодав лишил его этой чести. За мгновение до того, как на вожака должен был опуститься грубый боевой молот ксеноса или матерый Волк бросился бы вперед, собрав последние силы, между противниками выросла фигура в керамите, лишь немногим уступавшая прочим Астартес. Злобный вопль, лишь отчасти напоминавший рычание, сорвавшийся чисто инстинктивно, заставил зеленокожего на миг остолбенеть от такой наглости. Впрочем, молот уже опускался, и Антей не рискнул подставлять меч – этот удар попросту переломил бы либо клинок, либо его собственные руки. Он поймал конечности врага за запястья, и едва слышно зашипел от напряжения, силясь удержать его, давая кому-нибудь время прикончить ксеноса.
Один удар сердца – тварь удивлена, что ее противник не только не мертв, но и держит ее. Второй удар сердца – до нее начинает доходить, что человечек слабее. Третий удар сердца – и, хищно скалясь, ксенос рывком отступает. Четвертый удар сердца – зеленокожий вновь замахивается – теперь этот удар придется либо по Антею, либо, если он отступится – по вожаку. Пятый удар сердца – сзади зло кричит Волк, и Антей, как подрубленный, падает на землю – воздух над ним прошивает залп из болтера, и он быстро разворачивается, уже не опасаясь удара в спину, зная, что ксенос мертв. Шестой удар сердца – туша твари падает, едва не задев его, и приходится перекатиться в сторону. Седьмой удар сердца – прикрывший его легионер уже отвернулся, отражая атаку, а вокруг самого Волкодава словно разросся пузырь вакуума, и время замерло. Восьмой удар сердца звучит оглушающе громко, подобно взрыву.
Вожак лежит на спине, будучи более не в состоянии хоть как-то держаться даже на коленях. Его пальцы бессильно скребут землю. Не зная, что делать, Антей шагает к нему, не видя и не слыша ничего вокруг, не обращая внимания на рвущиеся в опасной близости снаряды, свистящие так близко, что порой чиркают по броне или отсекают кончики белоснежных волос.
Безумный, полный боли, взгляд Волка останавливается на нем и вновь обретает ясность. Антей опустился на колени - на всякий случай, быть может - ему подскажут, чем помочь.
Дождался он не этого. Вверх метнулась могучая рука. Удерживая его за наплечник, вожак притянул воина к себе, чтобы не перекрикивать грохот схватки и, сорвав со своего горжета вокс-передатчик, сунул его в руку Волкодава. Из последних сил он зло прорычал:
- Выведи их отсюда.
Антей не успел возразить – слушать его отказы было уже некому, датчик системы жизнеобеспечения на доспехе Волка погас, и вместе с этим пришло чувство какой-то сиротливой пустоты. Все еще стоя на коленях возле тела, Антей держал в руках передатчик и не понимал ровным счетом ничего. Вокруг него мелькали смазанные тени – Волки продолжали драться, похоже, даже не заметив, что остались без командира. Или заметили, но не могли позволить себе прерваться – врагов было слишком много.
Он был растерян. Впервые в жизни на него, происком злого Вюрда, свалилась ответственность за жизни нескольких боевых братьев, а он – всего лишь неполноценный щенок в этой стае. Как такое могло случиться?
Он не знал ничего. Даже имен Волков, с которыми его так связала судьба. Будь здесь Сигурд – он с радостью бы свалил на младшего брата эту сомнительную честь, но его не было, и нужно было как-то сообщить Волкам о гибели их вожака, передать командование, нужно было вообще что-то делать. Но что?
Снова, как и часто до этого – всё решил случай. Некогда было разбираться, кому передавать командный вокс – к их позиции уже приближались десятки выпущенных врагом крылатых смертей.
Его голос, ворвавшийся в канал связи, прозвучал каким-то чужим даже для него самого, он просто сделал то, что должен был. Он не ожидал, что это сработает, но Волки подчинились безоговорочно. Лишь пятерых накрыло взрывом первой волны ракет. К счастью – не смертельно. К несчастью – шквальный огонь сводил на нет попытки подобраться к ним, чтобы спасти их.
Антей прижался к камням, глядя на беспомощных боевых братьев – их спасали лишь крупные валуны, его – скальный навес, да и то – до следующего разрыва ракеты, когда какой-то осколок удачно угодит в сочленение доспеха или найдет слабый участок брони. Где-то всё еще сражались остальные.
В вокс-канале царили шум и неразбериха – он был командным, и туда приходило море сообщений, в которых разобраться без опыта было нереально, да он и не старался. Он слышал отдаваемые приказы о перегруппировке, но сам командовать не решался.
В какой-то момент возле него возник один из Волков, и он попытался передать ему вокс, но тот лишь отмахнулся, пренебрежительно бросив:
- Он выбрал тебя.
Он исчез в облаке пыли, выбиваемой снарядами из земли и камней, спустя время раздалось его довольное рычание и визг цепного меча – ничто не смущало этих воинов, каждый из них вполне мог драться в одиночку, заменяя собой маленькую армию.
Антею было страшно, но не за себя. Он выкатился кубарем из-под защиты карниза, когда рядом снова мощно грохнуло. Оказавшись снаружи, он увидел, что по камням карабкаются, почти неразличимые под слоем пыли, зеленокожие. Они подбирались молча и были некрупными, несли мало вооружения – идеальные диверсанты.
Страх ответственности сменился злобой. Мерзостные ксеносы пытались добраться до спин его собратьев? Что ж. Они не учли, что кто-то смотрит в их сторону.
Он не стал активировать меч – он бы выдал его разрядами силового поля. Это оружие и без того могло наносить большой урон – он умел им пользоваться.
Увидев врагов, он уже не думал о безопасности. Пригнувшись, он так же тихо пошел вперед, почти пригибаясь к земле.
Раненых было не пятеро – он ошибся с первоначальными подсчетами. Их было восемь, трое, бывшие без шлемов, погибли сразу, потому он их и не заметил. Под ними растекались лужи крови. Еще один лишился своего шлема, видимо, уже после взрыва – он сейчас молча наблюдал за Антеем. Остальные были оглушены и молчали, они видели, что Волкодав идет, как почуявший добычу хищник, но помочь ему пока не могли, хотя и пытались подняться. Это была война, и они не позволяли себе насмешек – для них еще будет время, если они выживут.
Заметив взгляд Антея, воин без шлема кивнул. Ко всему прочему – ему оторвало руку, и он сидел, привалившись спиной к камню. Жизнь была вне опасности – системы доспеха работали в полную силу, а значит, пока он жив – он боец. Он подтянул к себе валявшийся на земле болтер, приготовившись прикрыть воина, над которым в стае не успел посмеяться разве что ленивый.
Он не выдал себя до того момента, как ксеносы с визгом бросились вперед – все же, их уровень дисциплины не дал им шанса добраться до сражающихся. Почуяв кровь и заметив еще живых врагов, они поторопились.
Заплатить за спешку им пришлось жестоко. Не было больше нужды таиться.
В облаке пыли в полный рост поднялась фигура человека, закованного в тяжелую броню. Блики светила, все же пробивавшиеся к металлу сквозь облака пыли, больно резанули глаза. Мгновением спустя, в его руке полыхнул, словно факел, смертоносный клинок – силовое поле сжигало мелкую взвесь пыли, и меч казался объятым огнем.
На всё уходили какие-то мгновения, и оторопевшие ксеносы вряд ли смогли понять, что их убило. Человек тенью скользнул в сторону, теряясь в тенях и пыли, лишь молнией металась фенриссийская сталь, отделяя головы от шей и вспарывая тела, как гнилое тряпьё. Он не дал им ни единого шанса, словно они были лишь горсткой слепых крысят. Все закончилось быстро, слишком быстро – он и сам это понимал, двигаясь, не задумываясь о том, какими инстинктами жило его тело. Главное – все до одного горе-диверсанты были мертвы. Деактивированный клинок вернулся в ножны. Антею показалось, что он почувствовал удовлетворение своего оружия.