Все тело разом ожгло болью, и он почувствовал, как металл, словно назойливый паразит въедается в плоть, прожигая ее до кости, вцепляясь сотнями шипов. Его снова швырнуло на пол, и Антей принялся кататься по гниющим останкам, в тщетной попытке сорвать с себя ранящее железо, но все было напрасно.
Цепи никто не держал. Они сами, как живые, оплетали его руки, ноги, грудь, шею, свисая недлинными обрывками, но держались многочисленными шипами, обжигая и стягиваясь все сильнее, грозя сломать кости или удушить. По ним сползали влажно поблескивающие зеленоватые сгустки – то ли гноя, то ли отравы, и они тоже немилосердно жгли, проникая в рваные раны. Какое-то время Антей держался, стараясь не кричать, чтобы не радовать своих загонщиков, но всему приходит конец. Сдался и усовершенствованный организм человека, многократно усиленный искусством генной инженерии и вмешательством Варпа. Под насмешливыми взглядами мучителей, Волк скорчился, позорно крича от боли, когда отравленное железо сдирало плоть с костей и оставляло ее свисать клочьями. Его пальцы цеплялись за решетку пола в инстинктивной попытке найти убежище, когда разум, спасаясь от боли, решил устраниться от полумертвого обреченного куска мяса, оставшегося от его тела. Сейчас только силы Хаоса, бушевавшие за бортом, удерживали его жизнь, продлевая мучения, наслаждаясь ими.
Снова рука сжала горло. Казалось, что обвившая его цепь ничуть не ранила кожу этой ладони. Его приподняло очень высоко, и в измученное болью лицо заглянули налитые кровью глаза предателя.
- Ты уже готов, волчонок. Сегодня ты умрешь, но это не будет концом.
Хаосит рассмеялся и поволок свою добычу. Задыхаясь, Антей снова пытался расцепить его пальцы, но это было бесполезно. Вся его сила словно бы покинула его, и он лишь бессильно царапал кожу держащей его руки. При очередном ударе об пол он заскулил от боли, потому что уже не в состоянии был издавать более громкие звуки. Цепи больше не давили, они в буквальном смысле вросли в плоть, продолжая жечь ее.
Неистребимое желание выжить вновь заставило Волка попытаться ползти, цепляясь за решетку пола. Он не осознавал, что уже мертв и ему не уйти.
С тихим свистом открылись огромные ворота ангара, и в глаза ударило разноцветье исковерканной вселенной и нереальности, ее бешеным движением и неправдоподобными формами. Люди не в состоянии были переносить такое спокойно. Они плакали, бились в истерике, умирали, когда их рассудок отказывался справляться с тем, что видели их глаза. Только астропаты были чуть лучше защищены от ужасов Варпа, но страдали и они. К счастью или к сожалению – он не был человеком уже давно, хотя, если бы Антей сейчас был в полном сознании – даже его на долго бы не хватило. Но сейчас, он лишь равнодушно заглянув в Океан Душ, от которого его отделяла лишь тонкая оболочка силового поля, удерживавшего воздух. Волк лишь глянул в сплетение невозможного и отвернулся, пытаясь уползти, найти нору и забиться в нее – древний, как сам мир, инстинкт, бесполезный сейчас.
Сзади вновь раздался смешок.
- Куда же ты? Самое интересное еще впереди.
Антей не остановился, слепо шаря по полу и подтягиваясь, когда пальцы цеплялись за опору. К нему прогрохотали тяжелые керамитовые ботинки и замерли, когда приверженец Хаоса остановился.
- Ты слышишь его? Твой хозяин уже близко.
Волк слышал, но не слушал. У дикого зверя не могло быть хозяина. Потому Антей не остановился. Раздраженно фыркнув, легионер сам заставил его. Ударом в живот он перевернул ползущего смертника на бок.
Оглушительно треснув, лопнули тазовая и обе бедренные кости, когда на них в тяжелом ударе опустилась закованная в красный керамит нога.
Короткий вопль, отозвавшийся в Варпе волной наслаждения, был единственной реакцией на невыносимую для живого существа боль, но обезумевшего зверя это не остановило. Он продолжил ползти, волоча за собой ноги, не обращая внимания на торчащие из тела обломки костей, которые раньше могли выдержать и более сильные удары.
Сегодня Варп забрал то, что так щедро подарил своему детищу чуть раньше.
Когда его мучитель ударил его в очередной раз, Волк уже не обратил на это внимания. На сей раз, его враг решил действовать кардинально, и удар обрушился на верхнюю часть тела, ломая кости плеч, ребра, ключицы и лопатки.
Только теперь поверженный хищник замер, бессильно скалясь в ставший каким-то близким потолок. Этот удар повредил легкие, и кровь толчками выплескивалась из приоткрытого рта каждый раз, когда тело пыталось сделать еще хоть один вздох.
- Глупая шавка. Тебе не уйти, он уже рядом.
Пальцы Волка продолжали скрести пол, взгляд уже остекленел – он давно должен был умереть, но Хаос не отпускает свои жертвы так легко, как им бы хотелось, и сохранял их в сознании, чтобы в полной мере насладиться испытываемыми ими чувствами.
Антей видел, как, почтительно склонившись, легионер пятится подальше от раскрытых ворот. С издевательской четкостью он услышал довольное полушипение-полурычание, постукивание длинных когтей по металлу. Почувствовал холод, исходящий от явившегося за ним кошмара. Он уже ничего не мог сделать – даже моргнуть было превыше его сил.
Чудовищная морда нависла над его лицом. В желтых глазах твари отражались его собственные, когда-то почти золотые, но гаснущие с каждым мгновением. Существо любовалось распростертым телом добычи, внимательно его изучая, а потом заговорило.
- Ты необычный. Кто ты?
Похоже, оно не сознавало, что человек умирал, и ждало ответа. Против воли Антей ответил. Говорить он был не в состоянии, но и тварь говорила с ним, не используя звуков. Слова просто рождались в его гаснущем сознании, и он ответил так же.
- Я – Волк.
Морда, сотканная из темного плотного тумана, осталась бесстрастной, но настроение существа несколько изменилось. Оно веселилось, если это понятие можно было использовать применительно к Нерожденным.
- Волк? Мне нравится этот образ. Пусть будет так.
Тварь раскрыла пасть и оттуда, из черного провала высунулся несоразмерно длинный, тонкий язык, мгновенно скользнувший в рваную рану на груди. На глазах, которые не могли закрыться, выступили слезы, и хрустальными бусинками скользнули по сухой коже, обтянувшей острые кости лица. Он даже не подумал о боли, воспринимая ее теперь отстраненно – ее было слишком много и чувства притупились.
- Очаровательно. Мы не прогадали.
Приподнявшись и глядя на того, кто доставил эту жертву, существо оскалилось.
- Я доволен этим телом. Оставь нас.
Легионер в красном керамите почтительно склонился вновь, и шаги простучали чуть быстрее, чем следовало, удаляясь.
Существо вновь посмотрело на свою добычу.
- Я бы предпочел, чтобы ты был целым, но меня устроит и это. Ты был силен, человек. Я сделаю тебя еще сильнее.
Оно рассмеялось собственной ужасной шутке и вновь приблизилось, обдавая умирающего холодом смертоносной бездны и непередаваемой вонью Варпа, которую Антей чувствовал, даже будучи ментально мало восприимчивый к подобному.
Длиннопалые конечности протянулись к телу человека и легли на изломанное тело, обхватывая плечи. Антей почувствовал прохладу, растекающуюся от туманных лап. Холод был приятен Волку. Он почти перестал чувствовать боль и жжение, и был почти благодарен твари за заботу. Понял, что высказал это ментально он тогда, когда чудовище ухмыльнулось и ответило:
- Не за что.
Когда ослабело то, что мешало сконцентрироваться, Антей вновь обратился к существу, не до конца понимая, что оно такое.
- Кто ты?
Чудовище покосилось на человека.
- Это слишком сложный вопрос. Тебе скоро не придется об этом задумываться. Ни тебя, ни меня не останется. Будем только мы.
Очень скоро Волк перестал чувствовать свое тело вообще и постепенно начал проваливаться в забытье.
- Ты меня убьешь.
Это было скорее утверждение. Существо издало смешок.
- И да, и нет. Ты слишком много говоришь человек. Тебе уже пора умереть.