Леди Фрай тихо вздохнула. Она отвела взгляд, но Сигурд понял, что она обращается к нему.
- Так это правда? Ваш брат теперь с ними?
«Ваш брат теперь предатель?» - таким был ее вопрос на самом деле, но, больнее чем есть, стать уже не могло. Капитан сильно рисковала, но Сигурд лишь тихо произнес, совершенно не испытывая ни злости, ни прочих эмоций:
- Нет, капитан. Это всего лишь попытка врага спровоцировать нас. Мой брат убит, и ничто больше не воскресит его. Он не предатель и никогда не был им. Он им не стал. Он остался верен Империуму ценой собственной жизни, что бы нам ни говорили Несущие Слово. Они умелые манипуляторы, но вы человек, и вы умеете думать и чувствовать сердцем. Скажите мне, что оно говорит вам? Кем был мой брат? Кем для вас был Антей?
Под прямым, но абсолютно не тяжелым взглядом Волка, Адриана Фрай почувствовала, как у нее защипало в носу, и на глазах выступили предательские слезы. За всю свою капитанскую карьеру, да даже и дольше, она позволила себе проявить чувства лишь во второй раз. Она уже знала, что тогда старший вожак не погиб. Предатели забрали его живьем, и среди экипажа поползли слухи о том, что с ним сделают. К сожалению, находились глупцы, которые предполагали недостойные вещи, и невольно капитан сама начала задумываться об этом. Конечно, едва ли всерьез, но она все равно с неудовольствием одергивала себя же.
Он не был ей другом. Но только по ее вине. Когда Стая только знакомилась с новыми кораблями, экипаж был насторожен. Все же – крутые нравы были во всех легионах, но когда прошло совсем немного времени – все изменилось. Волки исподволь копировали вожаков, а те никогда не принижали простых смертных. Эти Волки были особенными, и она знала, что каждый член экипажа, каждый смертный солдат был горд тем, что оказался приписан именно к этой Стае. Многие из них стали друзьями. Во всяком случае, атмосфера их взаимоотношений была теперь куда теплее положенного строгими уставами и догмами. Люди здесь не были расходным материалом. Их берегли, как крайне важный ресурс, но никогда они не чувствовали себя вещами.
Только она одна держалась в стороне, когда после жестоких схваток люди веселились или вспоминали павших вместе с Волками. Снисходительность. Она несколько переигрывала со своей гордыней, и казалось, что так будет длиться вечно, потому что ей слишком многое позволялось. Конечно, ей было жаль, когда в последний путь уходили великолепные воины – не важно, были ли они из армейского подразделения или легионерами. Это всегда было грустно, но потеря вожака сказалась на ней гораздо сильнее. Его лицо долго оставалось перед ее мысленным взором – некрасивое, слишком звериное, чуждое. И невыносимо честные тоскливые глаза. Смотреть в них было неприятно. Они заставляли задуматься о том, может ли она сравниться с этим Волком в своей преданности, честности, готовности к чему-либо. Тогда она отвечала себе что да, она готова, это ее долг, она пойдет на все.
Сейчас только она осознала всю глубину своих заблуждений.
Он никогда не жил громкими понятиями о долге, чести, законах. Они были своего рода дополнениями к его жизни. Он был предан всегда, до самого конца. Пусть и по-звериному, но куда чище прочих, без тени гордыни. Брату, Стае, Легиону, Человечеству. Даже мысль о том, что он мог предать все это, выглядела кощунством. Это они предали его. После всего, что он сделал для них – они оставили его одного. Они отдали его на расправу предателям.
***
Сигурд не требовал ответа. Он был слишком умен и тактичен. Его вопрос был риторическим. С лихвой хватило двух мокрых дорожек на лице женщины. Она даже не пыталась изобразить гордость. Время для этого уже ушло.
Вместо этого она снова заняла свой трон и сомкнула пальцы перед лицом.
- Итак, лорд Сигурд, вы желаете, чтобы мы сбежали, и вы остались бы один на один с ними?
Отвернувшись от Драгнира, он бросил:
- Да.
Она откинулась к спинке трона.
- Нет.
И тут же, не дав ему продолжить говорить, сделала небрежный жест рукой.
- Я не хочу, чтобы мой последний вожак принес себя в жертву. Я не побегу. Пусть остальные уходят, но вы не посмеете лишить меня этой чести.
Драгнир шагнул вперед, минуя руку с инфокристаллом. Он почти прорычал в лицо Сигурду:
- Ты не отдашь этого приказа. Ты не обесчестишь нас перед лицом Всеотца и примарха.
Вожак нехорошо улыбнулся.
- Вы хотите, чтобы они просто перебили всех, и ушли без ответа? Они не будут стрелять – посмотрите на них. Это абордаж. Они знают, что сильнее. Нужно сообщить обо всем примарху. Он должен знать, кто нас предал.
Волк мотнул головой.
- Едва ли это что-то решит. Наверняка предательство такого масштаба уже вскрылось. Мы должны атаковать их. Прикажи открыть огонь. Пустим им кровь во имя Фенриса и Терры!
Капитан едва заметно качнула головой. Она ждала приказа вожака, но тот сделал точно такой же отрицательный жест
- Нет. Мы не будем ввязываться в бой. Я отдал приказ, и вы выполните его
Адриана Фрай хищно улыбнулась.
- А я полагаю, что вам придется терпеть наше присутствие, лорд Сигурд.
Вожак обернулся к капитану. Его глаза уже опасно посветлели. На сей раз, женщина перешла все пределы дозволенного.
- Капитан, не забывайтесь. Я отдаю приказы, а ваше дело подчиняться.
Драгнир, почуяв неладное, сделал пару шагов назад. Язык тела был для Волков еще одним способом общения, инстинктивным и красноречивым. Всем своим видом сейчас легионер выражал непокорность воле вожака, он не был с ним согласен, но пытался обойтись без излишней демонстративности.
Капитан, напротив, вела себя все более вызывающе. Она, не торопясь, встала с командного трона и вплотную приблизилась к закованному в доспехи Сигурду. Она была настолько миниатюрной рядом с ним, что ее поведение было абсурдным до крайности.
Тонкий указательный палец ткнулся в грудную пластину брони вожака.
- А теперь замолкни, Волк, и послушай меня.
Она снова повторила этот жест, и потом периодически ее палец касался брони.
- Послушай, а потом можешь смело вышвырнуть меня в открытый космос, если тебе не понравится то, что я скажу.
Глаза женщины не отрывались от глаз Сигурда, и, казалось, что они стали одинаковыми, словно бы их души подпитывались обоюдной злобой.
- Ты можешь отдавать какие угодно приказы, но это мои корабли и это мой экипаж. Мне решать, куда мы летим и что делаем, и как мы это делаем. И я говорю – нет. Мы никуда не полетим, пока не прикончим клятых предателей из семнадцатого. Мы точно такие же члены Стаи, как и вы. Ты сам так говорил. Мы точно так же присягали на верность Империуму. Мы – солдаты, а не почтовые курьеры. Когда у нас есть враг – мы деремся, а не бежим жаловаться примарху. Наш враг – там.
Она на сей раз ткнула пальцем в сторону информационного гололита, а потом вновь в грудь Волку.
- А здесь – солдаты. Отличные солдаты. Лучшие солдаты Империума. Ты сейчас равняешь нас с грязью. Прости, если это звучит слишком резко, но это так. Ты, возможно, заботишься о наших жизнях, но жизнь в бесчестии – отвратительная перспектива для всех нас. Не пытайся удержать нас на этом поводке – тебе не удастся. Разве что ты запрешь нас в трюмах. Но, поскольку ты на это не пойдешь, не мешай нам делать нашу работу. Пришло время дать нам нашу свободу. Бери Волков и веди их. Мы поддержим вас. Мы сделаем то, что должны, Сигурд. Мы все. Ты, мы, легионеры. Мы – Стая. Стая не бежит, она загрызает врага. Вы годами берегли нас – быть может, именно для этого случая. Хватит. Смирись с тем, что мы останемся – ради долга и чести. Ради мести. Не ты один понес утрату, Волк. Это потеря для всех нас.
Она в последний раз коснулась нагрудника. На сей раз - раскрытой ладонью, очень мягко. Смягчился и ее голос, став отчасти просящим, но не слишком.
- Обернись.
Неожиданно для самого себя, Волк подчинился. Со своих постов на мостике на него смотрели люди. Члены экипажа и несколько армейских офицеров.
- Кто мы для тебя, Сигурд? Кто мы?
Он продолжал осматриваться, ловя взгляды, пока, наконец, не остановился, глядя в глаза Драгниру. Во всех этих взглядах он видел одно и то же стремление и обещание.