На шкуре он разложил многочисленные трофеи своего брата.
Это был двоякий ритуал. Одновременно он мог использоваться и для того, чтобы проводить дух воина в иной мир, и чтобы узнать о его пути по нему. Он делал это впервые и понятия не имел, что должно получиться.
Закрывая глаза, он надеялся лишь на то, что тварь не нанесет удар сейчас, пока он будет беззащитен.
Она не тронула его, позволив совершить этот ритуал, но желаемой цели он не достиг. Он не сумел увидеть путей души Антея, и в сознание закралось подозрение, острыми когтями сжавшее сердце.
Так ли он был прав, когда в очередной раз хоронил брата? Так ли он был прав, убеждая остальных в том, что он мертв?
Он допускал вероятность, что тварь из варпа поглотила душу Антея без остатка. Но так же была возможность, что она оставалась где-то внутри Кровавого Волка, и тварь эта все же была Антеем, пусть и отчасти, но это не воодушевляло. Более того – это причиняло боль. Если он действительно там, значит твари варпа не оставят его в покое. Они заставят его заплатить за все, за само его существование. Это в корне меняло план Сигурда. Он не мог сдаться. Он обязан был прожить достаточно долго, чтобы каким-то образом спасти Антея, как тот всегда спасал собратьев. Должен был быть способ это сделать.
Сигурд оскалился при этой мысли. Постоянство ситуаций, когда он по глупости оказывался в роли спасителя – раздражало его. До какой степени нужно было быть слепым, чтобы не видеть сплетения Нитей Вюрда, лжи, истины, псевдослучайных событий. Какие силы были замешаны во всех этих проклятых играх, чтобы заставить всех их делать то, что нужно. Не просто одного - двух смертных. Целые легионы. Как это было возможно сделать?
Взглянув на кончики пальцев, сейчас скрытых перчатками из композита, он не то чтобы знал ответы на все эти вопросы, но отчасти понимал их масштаб. Вместе с тем, он прекрасно осознавал, что его разум не в силах постичь ни всей картины событий, созданной при участии этих самых сил, ни разрушительных последствий.
На кону стоит вселенная – это было известно от чересчур болтливого демона в облике Вол Нартона. Если даже непостижимые планы Императора простирались лишь на эту галактику, то, что противостоит человечеству? И что они выпустили в этот мир, не сумев вовремя принять нужных решений?
От размышления Волка отвлек сигнал автопилота. Тот долго вел машину без участия человека, но теперь требовал вручную посадить ее – его настройки сбивались из-за многочисленных неровностей рельефа и сбоивших показаний высотомера.
Сигурд знал причину этого и хладнокровно швырнул челнок вниз.
Он не боялся разбиться. Сейчас, когда было поздно что-либо менять, он позволил себе выпустить на волю все, что Волки презрительно звали колдовскими силами, не зная истины и масштабов реальной проблемы. Как и он сам когда-то.
Все, что он так до конца и не постиг. Это оказалось невозможным, но это больше не пугало.
Системы одна за другой стали сходить с ума. Индикаторы хаотично мигали. Показания приборов то зашкаливали, то обваливались за нулевые отметки. Если бы в кабине был хотя бы простой легионер – «Птица» уже потеряла бы управление, но Огненный Волк больше не был им. Он разорвал узы этого братства в тот самый момент, как его руки умелым движением разложили по шкуре неизвестного зверя трофеи братства, а губы беззвучно произнесли первые, мало кому известные мантры древнего языческого заклинания давно вымершей расы.
Он нарушал правила легиона и раньше. Однако, он впервые сделал это таким образом, в открытую, окунувшись в пучины варпа в одиночку, гораздо глубже, чем раньше, глубже, чем было дозволено Рунным Жрецам.
Это было то самое обещанное знание. Провидец не обманул его. Понимание приходило со временем. К счастью, никто не заметил странностей, когда очень вовремя проявлялись какие-то познания.
Он усмехнулся. В такие моменты он позволял Хаосу в открытую управлять собой.
По рукам, твердо удерживающим рычаги управления, струился огонь, растекаясь по коже и вырываясь сквозь броню. Он не прожигал ее. Он проникал сквозь нее. Тело наполняла легкая жгущая боль, но пока что она была слишком незначительной. То, что придет потом, если он проживет достаточно долго, будет куда хуже.
Это провокация. Тварь варпа заставляла его прибегать к использованию этих способностей, чтобы управлять транспортом, и он позволял ей это. Впрочем, сопротивляться он мог, только используя всё те же силы. Это была даже не ирония. Это была неприкрытая издевка.
«Ну что, Волчонок? Что ты будешь делать теперь?»
Он сначала не осознал, что его спросили. Ему казалось, что вопрос задал он сам. Тварь проникла в его сознание настолько незаметно и мягко, что он на мгновение опешил. Самое плохое, что ее присутствие можно было назвать приятным. Дружеским. Братским.
Сигурда передернуло, и он заставил себя привести мысли в норму.
Мстительно улыбнувшись, он разжал пальцы и откинулся назад, на спинку сидения, закрыв глаза. Где-то внутри черепа раздался легкий смешок. Вместе с тем болтанка прекратилась. Судно продолжило спуск на той же скорости, но теперь движение его было совершение иное. Не механическое. Словно нечто надежно удерживало его в руках, бережно, но быстро неся туда, куда нужно.
С приоткрытых губ сорвалось облачко пара. Простейший прием. Глубокий выдох и вдох. После этого можно было сосредоточиться на нужном.
- Что тебе нужно, тварь?
Какое-то время ответа не было, но потом он все же прозвучал. Такой непривычно мягкий, это было чуть больше чем мысль, и от этого сердце Волка готово было разорваться от боли. Это был голос Антея, но слова были не его. Он никогда не говорил так. Верный ход. Почти безупречный.
- Разве так нужно приветствовать своего брата? После того, как ты столько раз хоронил его? Неужели ты не ощущаешь своей вины?
Он не просто ощущал ее. Он чувствовал, как она убивает его. Тварь это знала. Она хотела его смерти, но просто так убивать было не интересно. Варп это Океан Эмоций, и он стремился выжать из живых все, что мог.
И все же, Сигурд держался за реальность, помня о том, что было нужно сделать.
- Мой брат мертв. Своими дешевыми трюками тебе меня не обмануть. Ты звал меня, и я здесь. Покончим с этим. Отпусти моих людей.
Снова усмешка. На сей раз почти ничего не значащая.
- Я не держу их. Пусть уходят, если хотят. Если смогут уйти от этих мелких выскочек, рожденных в нечистом союзе. Они слабы. Не думаю, что твои люди слабее их.
Тварь говорила правду. Она говорила то, о чем думала – та связь сознаний, которая обеспечивала этот странный диалог, во многом открывала их мысленным взорам друг друга.
- Ты ненавидишь своих собратьев?
И снова тварь засмеялась. Чисто и легко, как умел смеяться Антей.
- Собратья? У тех, кого вы зовете демонами, нет родства. Они спокойно могут пожрать себе подобного, чтобы стать сильнее. Они тупые хищники. Они копошатся в своих ничтожных оболочках, изменяя их, но они не делают их лучше. Ты убивал их. Они едва ли делаются сильнее. Когти, клыки, крылья, рога – ты умен мальчик, ты понимаешь, что это лишь игрушки. Безвкусные украшения. Показатель их отсутствующей индивидуальности. Ты сможешь сравнить. Я дам тебе время. Я знаю, что ты всегда тянулся к знаниям. Поиски истины достойны уважения, даже если эти потуги делает смертная букашка. Я не такой как они. Я – идеален. Я венец созидания обоих миров. Рожденный в чистом безупречном союзе. Эти жертвы были самоотверженны – в этом залог. Они не старались сохранить себя во мне, потому я – единое целое, и, в то же время, я не простая совокупность прошлых сущностей. Мои способности далеко за пределами их возможностей. Я – то, чем не стал ты. Мне жаль, что нас не двое. Когда ты покинешь мир живых, у меня не останется достойных противников.
Сигурд поморщился. Самолюбования демона раздражали.
- Ты так уверен? Примархи, Император – они больше чем люди.
Тварь фыркнула.
- Ты не знаешь всего о них. Примархи – сверхлюди, но их суть осталась человеческой. Им не чужды страсти и желания. Каждый из них найдет в объятиях Хаоса то, чего не дал им отец, или чего они не смогли добиться сами. У всех есть своя цена, мальчик, но никакая цена не может быть слишком высокой для нас. Это абсолютное всемогущество и абсолютная победа. А Император…