Его тайна охранялась хорошо. Слишком хорошо.
Не было смысла продолжать обвинять себя. Это ничего уже не могло изменить. Драгнир был прав. Нужно было преследовать предателей и прикончить их, но сначала он решил все же сделать то, чего они не сделали вовремя – найти примарха и сообщить обо всем.
Нужно было дать Стае возможность попрощаться с вожаком и товарищами.
Вернувшийся через несколько часов, Драгнир подходил к рампе «Птицы» с некоторой опаской, едва заметной, но ощутимой для вожака. Винить Волка было не в чем. Он был свидетелем жестокой расправы, и знал, что причина не устранена, и едва ли когда-то исчезнет. Однако, никто, тем более он сам, не освободил его от необходимости выполнять свою работу. Чуть больше, чем собрат. Чуть больше, чем советник. Никто не давал ему особых должностей, просто в какой-то момент так получилось, и с тех пор он был своего рода опорой для вожаков. Так поступил бы любой из Влка Фенрика, если бы возникла необходимость. Стая заботится о своих братьях.
- Так что ты им сказал?
Драгнир обернулся. Ему не удалось скрыть своей опаски, но вожак изменился, и это тоже было заметно. Он был спокоен, хотя и подавлен.
Волк мягко улыбнулся.
- То, что посчитал нужным. Я сказал им правду. Они погибли, чтобы спасти тебя.
Улыбка Антея была безжизненной, будто кто-то заставляет улыбаться труп, растягивая кожу лица крючьями.
- Неравноценный обмен.
Драгнир посерьезнел.
- Так поступил бы каждый из нас. Мы – Стая. Даже люди считают так.
В его голосе скользнуло нечто. Это было похоже на отголосок обиды. Антей задумался. Возможно, его слова оскорбляли Волка. Возможно – даже всю Стаю. Они ведь без колебаний шли за ним, за Сигурдом. Они рвались в бой, потому что им претила чрезмерная осторожность вожаков. Возможно, все это время они унижали Стаю, стараясь ее сберечь.
Нарушая тягостное молчание, Драгнир осторожно поинтересовался:
- Что будет с телами?
- То же, что и всегда.
Запах крови Астартес неприятно давил на обоняние, заставляя волноваться. Антей к этому времени уже вызвал сервитора с грузовой платформой. На ней сейчас и были помещены трупы. Волк догадывался, что раз они еще здесь, значит - их ждет церемония прощания. Не совсем обычная, но в их реалиях это было лучше, чем просто выбросить за борт, как мусор, или переработать. Им будут оказаны иные почести.
***
На древней Терре была традиция, согласно которой тела сжигались. Считалось, что тогда души возносятся прямиков в царства светлых богов. Эти традиции последовали в свое время к звездам. Часть миров сохранила их. Конечно, теперь никто не верил в вознесение души и богов – как оказалось – зря. Фенрис же привык получать тела своих достойных сыновей обратно. К сожалению, эти воины стали изгоями. Мириться с тем, что они не получат достойного погребения, было тяжело, но необходимо. Выбора не было.
Прочих собратьев они отдавали звездам – чудовищная температура раскаленных газовых гигантов уничтожала все без остатка. Ничто не могло надругаться над останками – это был приемлемый компромисс.
Сейчас они торопились. До звезды путь далек, хотя, возможно, время уже не значило ничего, но Антей не хотел терять ни одной лишней секунды. Лишая Волков величия даже посмертно, их тела примет пламя корабельного крематория. Не останется даже пепла. Со временем от всей Свободной Стаи тоже не останется и следа. Было в этом что-то неприятное
Драгнир кивнул.
- Здесь?
Волкодав какое-то время смотрел на платформу.
- Да. Пусть Волки придут сюда. У костров не место мертвым, пусть и героям.
- Что насчет смертных?
Над этим вожак даже не размышлял.
- Все, кто захочет.
Легионер немного склонил голову, прежде чем развернуться и уйти вновь. Это было разумно. Экипаж, солдаты Армии – все, кто еще остался в живых, все они были Стаей. Многие захотят в последний раз увидеть погибших. Это иррационально, но на протяжении всей истории человечества существовала такая традиция.
***
- Ты изменился. Ты стал слишком много думать.
Голос был мягким. Она старалась говорить с ним, как если бы была его матерью. От тени она отделилась тоже мягко и бесшумно, хотя красться и не пыталась. Это едва ли возможно для простого смертного – подкрасться к космодесантнику. К Волку – в особенности.
Вообще-то он не обратил внимания, что она здесь. Вряд ли она была здесь все это время. Он заметил, как она пыталась войти внутрь «Птицы», но потом точно ушла – либо вместе с Драгниром, либо раньше.
Подойдя к Волку вплотную, она коснулась его запястья. Смотрелось это странно. Она была такая миниатюрная и беззащитная рядом с громадным легионером. Ее ладонь без труда уместилась на его руке, и еще осталось место. Вместе с тем, это было нечто большее, чем просто прикосновение. Она силилась что-то сказать, но Антей понимал ее и без слов. Его чутье давало куда большую картину мира, чем привычные человеку чувства.
Женщину переполняло сожаление. Сочувствие. Чувство вины. Это было странно, хотя и объяснимо.
С трудом, но все же она проговорила:
- Мне жаль. Они были отличными солдатами.
Волкодав кивнул. Он не привык к такого рода проявлениям чувств. Легионеры созданы для войны, хотя эта потеря была несколько большим, чем гибель солдат. Это была потеря братьев, а если учитывать обстоятельства – потери не были боевыми. Это было еще хуже, и Антей с трудом сдерживался от признаний. Это было вопреки самой его природе. С другой стороны, ему нужен был корабль, чтобы добраться до примарха.
Она так и оставалась рядом с ним все это время. Волки пришли все и почти сразу. Они были в курсе всего. На их лицах мешались сожаление и легкая злость на себя – что не были рядом с вожаками, когда были так нужны. На Антея они смотрели с надеждой и ожиданием, хотя едва ли он был в состоянии кого-то воодушевить. Он неподвижно сидел на опущенной рампе «Грозовой Птицы», сбоку от сервитора, и не смотрел ни на кого, положив локти на колени поджатых ног. Капитан стояла рядом. Без своей формы она не выглядела солдатом, командиром. Теплая одежда из мягкой шерсти какого-то животного делала ее менее строгой. На посадочной палубе было очень холодно, так что ей приходилось еще и кутаться в грубое подобие шубы. Она была наскоро сшита из мохнатой шкуры темно-серого цвета и редко когда была нужна – на мостике было комфортно и в мундире.
Дыхание поднималось облачками над всеми ими, но это было дыхание множества людей – Волки умели беречь тепло. Феноменальная способность, обусловленная генетикой примарха.
Здесь в основном были солдаты из числа смертных. Члены экипажей кораблей приходили и уходили – они не могли надолго покидать свои посты, но, кажется, здесь побывали все они. Те, кто вынужден был вернуться к своим делам, принесли и оставили маленькие подношения. Это было в традиции легиона, хотя к такому обычно не допускали людей. Так же те, кто уходил, могли по желанию что-то сказать, как воспоминание. Слов было мало. Среди них не было профессиональных мастеров речи, но скупые слова благодарности от этого были лишь дороже.
Чуть позже, когда пришло время воспоминаний возле большого костра, капитан, наконец, собралась с духом. Она произнесла недлинную речь, поскольку была самым старшим офицером Империума, его официальным лицом. Никто тогда не вспомнил, что для Империума все они перестали существовать, едва войдя в Варп после окончательного приказа Великого Волка. Зная о нелюбви Волков к официальным выступлениям, женщина ограничилась парой-тройкой слов. Остальное, сказанное ею, было ее собственными воспоминаниями. Она с трудом сдерживалась, не зная, как ее эмоции оценят Волки, но ее слушали с уважением, как и всякого, пожелавшего говорить. Это было своего рода священное правило легиона – память должна жить в любом случае, не важно кто это говорил. Каждая кроха воспоминаний была существенна. Это был последний дар погибшим братьям и доказательство, что эти смерти не были напрасными.