Вглядываясь в измученное лицо, Русс помедлил.
- Помнится, я говорил, что случится, когда мы встретимся.
Губы полутрупа мучительно медленно раскрылись, и тихий, как шелест ветра, с них сорвался шепот
- Я помню.
Конец меча плашмя коснулся скулы бывшего Волка, заставив слегка повернуть лицо. Даже из-под коросты было видно очертания того, что он так старался вывести, выжигая символ Хаоса раскаленным металлом.
- Ты все же принял эту сторону. Но зачем пришел? Не можешь с этим жить?
В полутьме полыхнули, словно два активированных лазерных резака, открывшиеся глаза легионера, и примарх уловил отголосок злости.
- Нет!
В этом коротком слове было столько праведной ярости, что ее можно было ощутить, и, как никто другой, Великий Волк понял, что бывший волчонок не лжет ему, как не лгал никогда.
- Нет. Я пришел предупредить.
Речь и даже просто дыхание давались бывшему легионеру с заметным трудом. Что-то в его груди хрипело, словно под облезлой шкурой, наброшенной на плечи, было слишком много свидетельств его испытаний.
Точно так же, не прикасаясь к сидящему, Русс кончиком меча откинул край этой шкуры и поморщился.
Когда-то он удивлялся тому, как быстро эти двое братьев приходят в себя после каждой переделки. Эти времена давно миновали. Теперь на теле Антея практически не было места, которое не было бы обожжено, изрезано или испятнано чем-то еще. Сам Волкодав практически не шевелился, если не считать нервного подрагивания некоторых мышц.
- Кто это сделал?
Вопрос, как и когда-то, очень давно, вызвал лишь упрямую отмашку головой.
- Это уже не важно. Господин. Нас предали. Астартес предали Императора…
Резкий взмах свободной от оружия руки оборвал едва слышную речь израненного воина. Затем примарх очень осторожно, как реликвию вернул меч на то же место возле стола. Он сам некоторое время молчал, то изучая лицо того, кого однажды все же назвал сыном, то осматривая свои покои в поисках чего-то. Потом он все же остановил свой выбор на одном из сидений и замер там – по-прежнему молча. Когда он заговорил, его речь была едва ли громче слов Антея.
- Ты опоздал, волчонок. Твои новости уже не имеют значения, если ты хотел выкупить ими свою жизнь.
Издав сдавленный стон, Волкодав прижался затылком к стене, и, с силой зажмурившись, мотнул головой. Примарх продолжил:
- Империум уже знает о вероломстве моего брата Хоруса и еще нескольких моих братьев. Семена войны уже посеяны, волчонок, и очень скоро мы пожнем ее плоды. Кое-что уже начали. Страх и ожидание предательства от собственных собратьев уже влились в нашу жизнь. Вот ты. Могу ли я быть уверен в твоей верности даже при этом предупреждении? И ты – ты не знаешь наверняка, верен ли я своему Отцу. Ты ведь помнишь наш последний разговор? Моя верность уже подверглась сомнению, и все же – ты пришел ко мне. Впрочем, ты всегда был слишком прямолинеен. Ты не умеешь лгать, и потому, если бы ты был предателем – был бы уже мертв. А меня ты чувствуешь слишком хорошо, потому что в нашей крови общего куда больше с животными, чем с людьми, а звери не предают, не так ли?
Закончив свой монолог ни о чем, Русс следил за реакцией своего бывшего легионера, но тот продолжал сидеть недвижно с вымученным видом. Потом он замедленно кивнул, но в глазах мелькнуло недоверие.
- Хорус? Нет, я…
Он замялся под отвердевшим взглядом отца. Тот словно бы что-то понял.
- Хорус, Мортарион, Фулгрим… да, именно они повинны в том, что произошло на Истваане. В великом Океане Душ разыгрались бури, и астропатическая связь едва доступна, но все же я кое-что знаю. Не стану говорить обо всем этом, это уже не имеет смысла. Когда узы братства рвутся - ты понимаешь, что случилось самое плохое. Туда отправлены другие легионы, и отступники будут наказаны. Возможно, скоро все кончится, и мы сможем вернуться к своим задачам…
Примарх замолчал, увидев, что Антей монотонно отрицательно качает головой и что-то шепчет, но слишком тихо, чтобы можно было услышать. Когда выражение лица его господина сменилось, Волкодав, наконец, осмелился.
- Не Хорус, нет. Другой легион. Они сказали что они - Несущие Слово.
Скептически приподнятая бровь заставила его говорит дальше.
- Мы тогда не знали кто они. Их броня была цвета голого керамита, но теперь они красят ее в красный, в знак пролитой крови. Они придумали множество ритуалов и жертвоприношений. Они призывают из Варпа нечто такое, чему нет имени.
Помедлив, полувопросительно, он закончил:
- Демонов.
Какое-то время примарх смотрел на Антея, но потом, фыркнув, расслабился.
- Похоже, твой разум помутился.
Волк, однако, лишь грустно усмехнулся.
- Я бы удивился, если бы было не так, но ничем иным это быть не могло. Отвратительные чудовища, которые проникают в живых и управляют ими, словно надевая одежду…
Пальцы Великого Волка выбили незамысловатую дробь по поверхности стола, на котором лежала его рука.
- Предположим – это так. Кроме цвета, какие у них были символы?
Антей вновь качнул головой.
- Звезды, знаки, при взгляде на которые становится тошно, содранная с пленников кожа. Письмена, тексты, написанные на всем подряд на странном языке.
Выдохнув сквозь зубы, примарх активировал гололит и набрал команду. На проецируемой плоскости заблестели золотым светом отдельные символы.
- Такие?
- Такие там тоже были. Когда-то, потому что поверх них они писали уже другими, уродливыми… Что это за язык?
Снова откинувшись на спинку кресла, Русс прорычал
- Колхидский.
Словно ураган пронесся по помещению, и в мгновение ока он оказался перед Антеем. Сжав его горло словно намереваясь удушить, он легко поднял его над полом.
- Колхидский! Это значит, что ты пытаешься заставить меня поверить, что Лоргар тоже предатель. Тот, кто боготворил Отца как никто другой – предатель?! Выбери слушателя получше или придумай историю правдоподобнее. По сравнению с Лоргаром, я – куда больший предатель. Это все ложь, от начала и до конца.
Уже не церемонясь, примарх отшвырнул истощенное тело, изо всех сил ударяя его о стену. Полумертвый, он не должен был выжить.
Если бы на месте Антея был смертный – его останки пришлось бы соскребать сервиторам с пола и стены. Если бы он был простым легионером – он бы не избежал множества серьезных травм, которые надолго лишили бы его способности драться. Он не был ни тем, ни другим. Прикосновение Варпа и старания демона не прошли бесследно, и, ударившись о стену, Антей просто ошалело посмотрел на своего господина. Он, лежа, упирался в пол локтями, но еще до того, как Русс сократил между ними дистанцию, оказался в уже ставшей привычной позе – на коленях, низко склонив голову в жесте безоговорочной покорности. Занесенный для удара кулак опустился, но не на голову глупца, а на столешницу, от чего массивная плита из толстого кристаллфлекса треснула. Бросив взгляд на Антея, примарх прошипел сквозь зубы:
- Поднимись.
Послушно выпрямившись, Волкодав вновь прижался спиной к стене – он почти не мог стоять без поддержки, и причиной этого был не удар. С некоторым презрением глядя на него, Русс указал ему на одно из кресел. С трудом передвигаясь, тот добрался до него за несколько шагов и осторожно опустился на указанное место.
Взгляд примарха стал обманчиво спокойным, но это было спокойствие оружия, приведенного в боевую готовность, и лед в его словах соседствовал со сталью.
- Говори. Расскажи обо всем с самого начала. С того момента, как вы покинули легион. Расскажи, что произошло, и как ты меня нашел, как добрался сюда.
Антей с трудом облизнул сухие потрескавшиеся губы. По знаку Волчьего Короля к столу подобрался сервитор и водрузил на него кубок с кристально чистой ледяной водой. Кивнув на него, примарх одновременно и предложил, и приказал:
- Пей.
По чрезвычайно быстро опустевшей посуде можно было понять, как долго скитался бывший легионер. Вернув чашу на стол, Антей собрался с мыслями. Он знал, что Сигурд отчитывался, как мог, о каждом шаге. Зачем спрашивать то, что уже знаешь?