- Мы выполнили то задание, по вашему приказу. Уничтожили ящериц-переростков. Если бы не тот приказ – мы не спасли бы с поверхности офицера-геолога. Их катер потерпел крушение. Выжили она и еще один человек, кажется механик или кто-то вроде этого. Его, правда, мы спасти не успели.
Великий Волк шевельнул пальцами.
- Да, я слышал об этом. Она сильно постаралась, чтобы ее командование официально поблагодарило легион, и мне пришлось делать вид, что вы действительно одна из моих малых Стай. Это было опрометчиво, но вы, видимо, не умеете действовать иначе.
Антей не успел продолжить рассказ.
- Как вы назвали свои корабли?
Странный вопрос, но Волкодав лишь пожал плечами.
- Никак. Сигурд оставил прежнее обозначение. Мы не говорили по этому поводу, но капитан была вне себя от ярости.
- Вы нарушили традиции флота. Я ее понимаю. Скажи, вам удалось найти с ней общий язык?
Антей замедленно кивнул. Русс повторил его жест, по-прежнему задумчиво глядя куда-то мимо, то ли в стену, то ли сквозь нее.
- Потом вы решили изобразить спасителей целой планеты?
- Да.
- И вам это удалось?
Он ведь знал обо всем этом. Сопоставлял факты, чтобы убедиться, что перед ним его выкормыш? Возможно.
- Надеюсь, что да. Всех, кого мы смогли уговорить, мы перевезли на планету, где условия жизни были нормальными для людей.
- Кто руководил переселением?
- Сигурд настоял, чтобы я занялся этим на кораблях. Он что-то там почувствовал, и посчитал, что мне грозит опасность.
- Но..?
- Она грозила не мне, а ему. Мне пришлось оставить все на Драгнира.
- Ты спас брата, в очередной раз превратившись в это чудовище.
Антей чувствовал слабость, но правота придавала ему сил.
- Я должен был это сделать.
Примарх не стал спорить.
- И вы нашли там еще кое-что.
Волкодав не сразу осознал смысл сказанного.
- Да.
- Вы оставили его при себе, воспитав как Волка.
- Да.
- А ты знаешь, что он единственный выжил из своего народа?
- Знаю. Его селение уничтожили волки, которых вел я.
Русс мотнул головой.
- Нет. Я имею в виду – только он выжил из всего населения его планеты. Те люди, которых вы перевезли в другую систему – мертвы, все до единого.
Исчерченному шрамами лицу давно не удавалось нормально передавать эмоции, но, на сей раз – все же получилось. И вместе с тем, оно отразило горькое понимание.
- Вы были там?
Волчий Король вновь сделал отрицающий жест.
- Не я. Один из моих старших сыновей. Опасения Сигурда подтвердились. Хотя прав он был не во всем, но гуманнее было бы оставить их умирать на прежнем месте.
- Что их убило?
Какое-то время примарх всматривался в лицо Волка, пытаясь определить, не лжет ли он, не прикидывается ли.
- Порча.
На мгновение дыхание Антея оборвалось.
- Что?
Рука Русса легла на голову волка, выплывшую из темноты, и потрепала ее между ушами. Это был не один из тех волков, что были тут прежде, но Волкодав рассудил, что он не имеет права задавать вопросы.
- То, что их убило, потом оживило их тела. Их стало очень трудно убить снова. Мои сыновья приняли решение очистить планету огнем. Мне жаль, но ваши старания оказались напрасными.
Удивление сменилось горьким пониманием.
- Не все. Мальчишка выжил. Он стал хорошим бойцом.
Примарх рассеянно кивнул.
- Ваш Жрец, тот, которого ты спас, он создал для вас новый символ Стаи.
- Да.
- Он использовал символ Моркаи. Он объяснил, почему сделал это?
Антей пожал плечами.
- Я не спрашивал его об этом. Сигурд говорил с ним. Меня этот знак вполне устраивает.
Волк, подошедший совсем близко, положил голову на колено своему хозяину и закрыл глаза. Антей, наконец, разглядел, что животное сильно ранено. Оно прихрамывало, а вдоль всего левого бока пролегала длинная рваная рана. Примарх продолжал касаться его головы очень легкими плавными движениями.
- Твой брат переслал мне изображение этого знака. Я показал его одному из старших Рунных Жрецов. Думаю, тебе не понравится то, что он мне сказал об этом знаке. Вряд ли Хендваль сам понимал, что он делал. Его рукой двигал Вюрд.
Ладонь примарха замерла на лохматом волчьем загривке.
- Я тоже не мог знать, что делал тогда. Символ вашей Стаи означает жертвоприношение. Стая, принесенная в жертву. Мне жаль, Антей. Я не разглядел этого с самого начала. Виной этому мое честолюбие. Именно поэтому от бракованных щенков избавляются, а тех, чьи организмы не приняли специфических изменений – уничтожают. Стоило сделать это еще на Видфриде. Рагнар бы не стал меня винить в этом – он тоже сомневался.
Антей криво улыбнулся.
- Это можно сделать сейчас.
Русс перевел взгляд с волка на легионера
- Нет.
Он убрал руку, но животное, тяжко вздохнув, осталось сидеть на месте. В глазах Антея мелькнуло подобие усмешки.
- Кое-что произошло, господин. Я не думаю, что это можно чем-то оправдать. Я действительно пришел сюда…
Он кивнул в сторону меча, все еще стоящего возле стола острием вниз.
- За этим.
Примарх чуть склонил голову вбок.
- И чем, по-твоему, ты заслужил смерть?
Спокойствие Волка не было наигранным.
- Братоубийством.
На сей раз Русс не смог сохранить невозмутимое выражение лица.
- Что ты сказал?
Медленно, с трудом подбирая слова, но не в попытках смягчить сказанное, а с трудом заставляя себя переживать все заново, он рассказал обо всем. Все, произошедшее с того момента, как Несущие Слово вышли на контакт со Стаей. Он рассказал о том, что происходило с ним в Варпе, ежась из-за фантомной боли, преследовавшей его с того момента, как в его кровь хлынул яд, предназначенный для почти неуязвимых Астартес. Рассказал о Нерожденных и том, что они делают, все, что смог узнать и понять. Рассказал и о том, что ему пересказывал Драгнир.
Не скрывая ничего, он рассказал о том, как убил двоих собратьев, поддавшись жажде крови. Пальцы Повелителя Волков сжались на рукояти ножа, но он так и не использовал его. Лицо примарха все больше бледнело.
Когда Волкодав завершил свой рассказ, Русс тяжело, словно постарев на сотни лет, поднялся со своего места, потревожив раненое животное. Он прошел к иллюминатору и долго стоял, глядя куда-то в глубины галактики. Меч Сигурда, который Антей хотел вернуть легиону, был под рукой примарха. Не было сомнений в том, какое он примет решение, хотя он и подозрительно медлил.
Молчание продолжалось почти вечность, когда, так и не шевельнувшийся, примарх, наконец, заговорил.
- Ты просишь о смерти, и за ней ты пришел ко мне. Почему?
Антей не знал что говорить. Это было чем-то само собой разумеющимся.
- Ты считаешь, что я имею право наказывать за то, что ты совершил?
Он обернулся, и Антей кивнул, все еще растерянный. Пальцы Русса легли на рукоять меча.
- Потому, что ты все еще считаешь меня своим повелителем, несмотря на то, что я давно отрекся от тебя и твоей Стаи?
Антей вновь кивнул.
- Или потому, что я – сын Императора? Образец верности долгу и чести?
Удивление нарастало, и Волкодав кивнул в очередной раз. Рука примарха отдернулась от металла, словно обжегшись.
- Это все ложь, сын мой. Вся моя жизнь и жизнь легиона была ложью. Нас использовали, и ты был прав, говоря, что наша вера в Вюрд обрекла нас на потворствование силам того, что находится за пределами нашего понимания.
Видя, что Волк мало понял из сказанного, Русс оперся руками о треснувшую столешницу, на которой теперь расползалось, покрытое рябью трещин, рабочее изображение.
- Ты хочешь, чтобы я судил тебя, но имеет ли право братоубийцу судить братоубийца?
Во взгляде примарха отчетливо стала видна жалость.
- Ты ведь ничего не знаешь? Во всяком случае – не знаешь правды. Может, демоны что-то и нашептали тебе. Что ж. Сегодня день откровений. Ты просишь меня вынести приговор, но скажи мне, чье преступление тяжелее? Твое, когда ты убил двоих братьев в приступе безумия, или мое, когда я хладнокровно отдал приказ сжечь планету, один из наиболее светлых миров Империума, уничтожил легион, казнил собственного брата? И что ты скажешь, узнав, что он не был первым?