Оглушающий звериный рёв разорвал реальность, клочки которой еще гнездились в искореженном остове корабля. Яростный и непримиримый, как первобытная стихия звёзд. Тяжелый цепной топор, жужжа зубьями, впился в стену коридора, еще сохраняющего внутри себя пространство, пригодное для жизни.
- Никогда!
Никогда, ни до, ни после этого, подобное оружие не достигало таких результатов.
Оно физически не могло повредить даже обшивку корабля, многократно превосходящую толщиной танковую броню. Тем более – расколоть судно так, что поперек всего корпуса открылась трещина, разламывая его.
Никогда, потому что еще ни одно живое существо не стремилось по своей воле оказаться там, снаружи, в Океане Душ.
Никогда оружие не вели руки, исполненные силой, превосходящей человеческое понимание, большей, чем просто способность организма.
Никогда раньше разум, следуя за чистейшими эмоциями, не концентрировался до такой степени, что в мире эмоций он становился оружием, превосходящим по разрушительности все, созданное человеком.
Сила удара вдребезги разбила оружие, созданное руками человеческих мастеров, но смертельную рану нанесло кораблю не оно.
Воля Волка позволила ему высвободить силу собственной души, направить ее и использовать.
Обернувшись, Антей, наконец, увидел своего демона.
С отчаянием и разочарованием на вытянутой морде, существо протягивало к нему лапы с навеки застывшим визгом.
- Не смей!
Он снова улыбнулся и, раскинув руки, сделал шаг назад. Выдохнув остатки воздуха, он закрыл глаза и серебристой звездой канул в бушующий океан хаоса, без всплеска исчезнув в его водовороте сумасшедших эмоций. Назойливые голоса исчезли, как только он выбросил из головы все мысли.
Боль в изуродованном теле быстро исчезала, сменяясь приятным теплом. Он почувствовал, как порванный поддоспешник с него сорвало порывом, словно ветром сдуло пепел с его тела.
В какой-то момент чувство падения исчезло. Волк открыл глаза и увидел, что стоит на земле, залитой солнцем. Он попытался увидеть себя, но собственное тело ускользало от взгляда, и он перестал делать бессмысленные попытки. Вместо этого он посмотрел на пространство перед собой.
Из золотистого утреннего тумана вынырнула женщина, несущая на руках ребенка. Она отпустила его, и крошечный мальчишка в длинной рубашонке, едва научившийся передвигаться самостоятельно, начал смешно носиться по золотой же траве. Потом, в поле зрения возник воин в сияющей броне. Увидев его, ребенок, радостно взвизгнув, побежал навстречу. Он запутался в длинных полах одежды и почти упал, но его подхватили и подбросили вверх сильные руки его отца. Поймав малыша, мужчина прижал его к груди. Тем временем, женщина тоже подошла к нему, прямая и гордая. Гордость ее была не ледяной гордостью хозяйки. Эта была гордость жены за своего мужа и матери за свое дитя. Ее простая одежда контрастировала с богатыми серебряными доспехами отца семейства. Держа ребенка одной рукой, второй воин привлек к себе женщину. Они оба обернулись, так что он увидел их лица. Женщина ласково крикнула.
- Антей, иди сюда, отец вернулся.
Из давно незрячих глаз хлынули горячие слёзы, искрами разлетаясь в круговерти Хаоса.
Откуда-то сзади, кажется из-за его спины, выскочил и побежал вперед долговязый мальчишка лет семи. Он бежал смешно, путаясь в траве и высоко вскидывая длинные тонкие ноги. Подбежав ко взрослым, он подпрыгнул и уцепился за нагрудник отца, пытаясь его обнять. Мужчина засмеялся и, отпустив женщину, подхватил второго сына, удерживая его на локте, где тот моментально угнездился.
Мать смотрела на него, тепло улыбаясь. Ее синие глаза отражали лучи невидимого солнца.
Рассыпающиеся пеплом губы успели прошептать:
- Мама.
Он потянулся к ней руками, и тот, второй, маленький Антей, тоже протянул руки, обвив ее шею. Потом отпустил и обернулся к суровому лицу отца.
- Отец. Рагнар. Боги, нет!
- Да, мальчик, да. Он твой отец, но он не знал этого. Твоя мать скрыла от него и тебя, и твоего брата. Он бы никогда не стал правителем, если бы тогда позволил себе иметь семью. Он был бы уязвим для врагов, и твоя мать умерла, сохранив эту тайну.
Послышался смешок.
- Твоя семья была так близко. Ты мог бы быть с ними здесь, в Океане Душ. От тебя требуется только открыть свое сердце богам Хаоса.
- Ты лжешь.
- Зачем мне лгать? Ты и так уже здесь. Ты сам принял это решение, ты тянешься к нам, но делаешь вид, что ненавидишь нас.
- Нет. Они мертвы. Все.
Снова смешок.
- Ну и что? Для нас нет ничего невозможного.
Что-то холодное, словно коготь или нож, прикоснулось к его лицу, провело по щеке, словно смахивая слезу истлевавшего тела.
- Еще не поздно решиться.
- Разве?
- Мальчик. В наших силах не дать исчезнуть и тебе. Ты можешь чувствовать вечную боль. Мы подождем. Ты сломаешься или надоешь нам, но результат будет один. Ты сгинешь, как сгинули они. Но ты можешь все вернуть. Семью, дом. Впусти нас.
- Семью? Дом?
- Да, мальчик, да.
Собеседник затаил дыхание, и из изуродованной груди воина вырвался позорный всхлип.
- Прими нас, и для тебя всё закончится. Еще одна маленькая боль. Не скрою, тебе придется умереть и родиться еще раз, но ты уже столько рождался в мире. Что для тебя еще один, последний, раз?
Фантомное тело, лишившееся брони и плоти, медленно дрейфовало, терзаемое призрачными хищниками. Рядом с ним плыло темное пятно, которое даже не пыталось помешать мерзким тварям пировать. От сознания человека-зверя оставалось с каждым мгновением все меньше, а каждое мгновение растягивалось в вечность.
Тело полоснуло невыносимой болью в последний раз.
Жуткий вой, как погребальный гимн умершей вселенной, разнесся по Имматериуму и материальному пространству. Существа сотен рас, обладающие особой психической восприимчивостью, закричали в бессильном ужасе, а самые слабые души гибли от невыразимого страха перед родившимся кошмаром.
Мощные когтистые лапы, по которым стекали сгустки зловонной гнилой крови, опустились на камень, который сразу начал покрываться пятнами, словно гнил. Из широкой клыкастой пасти свисал покрытый язвами язык, и с него на землю падала слюна, перемешанная с гноем. Бельма глаз уставились на смутную фигуру, возникшую рядом. По всему выпирающему хребту поднялись клочья темной шерсти, между которыми мелькала изъязвленная кожа. От невидимой, для других, фигуры протянулась конечность и поощряюще легла на загривок гниющего чудовища.
- Ступай. Убивай их. Облегчи свою боль.
***
Он уже давно ничего не видел. Очень давно. С того времени, когда назвавшийся его братом лишил его зрения. Он не мог не отомстить.
Остальные чувства тоже изменились. Всё, что он чувствовал теперь - это злоба и боль, да страх своих жертв. Он знал, где они находятся, и как их убить, причиняя больше боли, чтобы собственная отступила.
Он был плоть от плоти порождением Хаоса, и Хаос позаботился о своем детище. Позаботился, когда все остальные отвернулись от него, когда того, что было дано ему раньше не хватило, чтобы защититься от того, что страшнее смерти.
Прошлому пришлось умереть. Возвращенный к жизни, неживой-немертвый больше не чувствовал прежних привязанностей, делавших его слабым. Страхов и сомнений не осталось. Их забрала смерть – жестокая, настолько болезненная, насколько вообще могла быть. Он больше не был живым. Ему дали шанс отомстить и возможность вновь увидеть тех, кто был ему когда-то дорог. Потребовав взамен лишь малость. Его душу, не значащую ничего, да маленькую услугу. Забрать несколько жизней, чтобы продемонстрировать свою преданность. Не велика цена – жертвы были чужды ему. К тому же – их боль могла утолить его собственную. Ведь он больше не был и мертвым.
И какая разница, сколько их будет?
***
Зверь отвернулся от призрачного существа и втянул воздух, ища своих жертв. Никто не ограничивал его, он мог убивать, кого захочет, и аромат жаркой живой крови мгновенно потянул его к себе. Рыкнув, он рванулся вперед размашистым шагом, настолько быстро, что его не могло бы догнать ни одно живое существо. Его первые жертвы были рядом. Его проверка. Сладкая и желанная добыча. Запах был смутно знаком, но от того лишь более привлекателен. Мир вокруг дрожал от ужаса, но уже ничто не могло сдержать эту тварь.