Не было ни одного сознания, способного устоять перед его собственной волей.
Не было ни одной преграды, которую он бы не смог разрушить или преодолеть.
Не было ни одного оружия, способного убить его или хотя бы причинить вред.
Не было ни брони, ни доспехов, которые не смогли бы разорвать его когти и клыки.
Не было ни одного живого существа, которое бы смогло его остановить.
Варп мог по праву ликовать. Его порождение было всемогущим. Этот зверь был поистине божеством, но, в отличие от прочих богов Хаоса, у него была плоть, благодаря которой он мог существовать вне Имматериума. Тело, чудовищно изуродованное, но неуязвимое.
Вселенная была обречена с того момента, как существо родилось в глубинах Океана Душ.
Это уже было.
Слова пришли с легким дуновением ветра, не принесшим никаких запахов.
Это. Уже. Было. Это. Ложь. Это. Не. Ты.
Слова звучали в ветре. Мягко, убаюкивающе. Едва ли это могло отвлечь тварь, но волк остановился, озираясь по сторонам. Нечто было не просто голосом. Не обладая запахом, оно чувствовалось вокруг. Зверь прижал уши и оскалился. Что-то было неправильно даже для его сознания, ставшего очень простым и бесхитростным.
Один шаг назад. Еще один. Все более нетвердые. Но, внезапно, голову сжало нечто. Зверь рыкнул и попытался вырваться из чужой хватки, но ему не удалось, и все тело, каждый его нерв пронзила настолько жуткая боль, что все посулы и угрозы Неделимого разом померкли в памяти.
***
Антей удивленно уставился на снежно-белую поверхность под руками. Это действительно был снег, но было довольно тепло – не холод космоса, высасывающий жизнь, а обычный зимний мороз, лишь пощипывающий кожу легионера, но Волку нечего было опасаться. Воздух тоже был кристально чист и свеж. Он приятно охлаждал пересохшее горло.
Желая убедиться, что это не обман, Волкодав смял ком снега в ладони, а затем, не чинясь, просто лизнул его. Понимая, что хочет пить, он вгрызся зубами, чувствуя, как в горло стекает талая вода. Вода. Чистейшая. Не замерзший метан или аммиак, как на очень многих планетах, а простая чистая вода.
У мира не было жизни. Именно так было правильно. Каждая планета чувствовалось как живое существо, но не эта. Здесь все было реально, и, в то же время - безжизненно. Ни единого запаха, никакого особого вкуса или цвета. Все было белым. Даже тени были странные. Белые тени.
Только одно могло породить такое место, и Волкодав зарычал, поднимаясь на ноги и сжав кулаки. Рычание оборвалось, когда он случайно увидел сначала свои руки, а потом и остальное тело. Оно было таким же, как в тот раз, когда он самовольно вырвался из саркофага. Оно было новым, без переломов и шрамов.
Почуяв приближающуюся опасность, он развернулся.
========== Глава 88 ==========
Варп. Всемогущий убийца и повелитель жизни. Единственная среда, через которую могут относительно быстро переправляться корабли Империума и сообщения астропатической связи. Место, где время ничего не значит и может не просто искривляться. Оно может останавливаться. А еще, войдя в Имматериум, корабль может вынырнуть в материальный мир в будущем или прошлом, стоит только навигатору совершить даже маленькую ошибку. Или не вынырнуть вовсе. Такое случается не так уж редко, но такова цена.
Однако, изменчивость времени и пространства – не единственная и не главная опасность хаоса. Для жизни опасна жизнь. Извращенная и уродливая жизнь варпа, питаемая черной энергией материального мира. Страх, боль, ненависть, зависть. Всё, что осознанно или нет рождается в материальной вселенной, получает отклик в хаосе. Порой даже светлые эмоции, такие как любовь и надежда, искажаются самым чудовищным образом. А когда пути материи и не-материи соединяются, первая уступает.
Корабль умирал. Он умирал, как умирают крупные звери. Медленно, мучительно. Его искусственный организм всеми правдами и неправдами силился сохранить крупицы тепла и энергии, но было уже поздно. Истерзанное варпом, судно, умирало, и ничто больше не могло вернуть его к жизни. Даже самые умелые механики и лекари машин не в состоянии более спасти хоть часть его. Нечего было возвращать, даже окажись рядом с ним кто-то, настолько могущественный. Отсек за отсеком теряли драгоценный воздух, и с его уходом угасали и жизни экипажа, каким-то чудом сумевшего выжить несколько мгновений в пучинах хаоса.
Отключившиеся генераторы поля Геллера, едва ли не самая надежная часть корабля, лишили экипаж последней защиты. Всего мгновения оказалось достаточно, чтобы когти порождений варпа вспороли обшивку. Их привлекала жизнь, и ее здесь было много.
Яркими огоньками горели души в буйстве безвременья. Тысячи хищников, привлеченные таким обещанием добычи пришлю сюда, чтобы попытаться насытить свой вечный голод.
Люди умирали, даже не понимая ничего. Практически все были пожраны безжалостными существами, лишь с некоторыми они решили поиграть, дабы насладиться страхом жертв.
Самой сладкой была жертва, запертая на почти обесточенном капитанском мостике. Самая последняя, единственная оставшаяся в живых.
На этом корабле для старшего офицера имелось собственное поле Геллера, защищающее индивидуально капитана. В кресле, сжавшись и закрыв глаза, сидела женщина. Близость смерти показывал и педантично отщелкивал светозвуковой дисплей таймера поля. Секунды по его показаниям. Минуты, секунды или годы по ее ощущениям. Все это было неважно. Она не смотрела на него. Зная о неотвратимости своей судьбы, она молилась.
Она молилась, зная, что вера в Империуме под запретом, но у нее не оставалось ничего, кроме иррациональной надежды, вложенной в нее наставниками, которые и подумать не могли о том, как их учение изменится в контексте реальных событий. Это была странная вера. Смутная вера в Императора, как Бога, и в его слуг, ангелов-хранителей.
Она никогда не считала себя верующей, нередко недоумевала, когда слышала о поклонении. Однако, и в ее душе нашлось место зачаткам веры. Однажды, давным-давно, ее спасли Ангелы Императора. Или это было недавно? Месяц назад, год?
Раздался скрип рвущегося металла, и она вздрогнула снова. Теперь ангелы-хранители были далеко.
Она зажала ладонями уши, чтобы не слышать шепота вокруг и звуков рушащегося мира, которым стал этот корабль. Она бы многое отдала за спокойную жизнь где-то на тихой красивой планете на периферии Империума. Муж, дети, дом. Если планета аграрная, то сад. Немного земли где-нибудь в лесной глуши. Где деревья стоят темным частоколом, скрывая семью от опасностей мира и чужих глаз. Лес даст кров и пищу. Чистый воздух и прозрачную, как слезу, воду. И умереть от старости, в окружении любящих потомков. Но никак не в лопнувшей консервной банке, посреди жестокого холода космоса и безумия варпа.
И все же, ни ладони, ни веки ее не спасли. Она увидела и услышала то, чего никогда в жизни не захотела бы видеть и слышать.
Уродливая тень, омерзительно воняющая гнилью, злобно скалилась ей в лицо.
- Твой император тебя оставил. Больше скажу – он о тебе никогда и не знал. Ты не нужна ему. Всего лишь человек.
Она попыталась не слушать, но голос звучал в ее голове.
- Не жди спасителей. Они не придут. У них другие игры.
Она закричала. Просто, чтобы перебить гнусный голос в собственном мозгу, теряя крохи драгоценного воздуха. Когтистая сухая лапа, похожая на иссохшую ветку, уже тянулась к ней, когда именно в эту игру вмешалась иная сила.
Сначала это были глаза. Она не видела их, но почему-то сразу так решила. Они открылись прямо в варпе, среди кишащих хищников, которые, почуяв опасность, тут же ринулись врассыпную.
Потом был голос. Ровный. Чистый. Светлый. Голос, призванный ободрять уставших путников. Помогать совершать подвиги. Дарящий свет надежды. Он был негромкий, но в нем чувствовалась та безусловная мощь, которой не нужны насильственные подтверждения собственной правоты.