За время перехода в Варпе, вожак успел ознакомиться с приличным архивом собственного и прочих легионов с отчетами о встречах с подобным противником. Набросав планы действий, он тасовал их как карты. Столько вариантов ничуть не облегчали задачи, только вносили хаос. Тактические ситуации менялись ежеминутно, новая информация поступала каждый час, и под угрюмым взглядом Хеймира он откинулся на спинку кресла. Смертный не отвел глаз. Сигурд вынудил его остаться на корабле, но мальчишка рвался на планету, туда, где старший его хозяин упивался схваткой.
Его пальцы судорожно стискивались на рукояти короткого ножа, а ноздри хищно и зло раздувались – его лишали чести, но смотреть на это было смешно. Юноша по терранским меркам, он явно перерос смертных сверстников и превзошел мыслимые пределы возможного. Ему бы в свое время пройти испытания, и с такими рвением и умениями он без труда влился бы в ряды Астартес более благополучного легиона, окажись он где-то подальше от Стаи Антея и Сигурда, хотя без них он никогда бы не достиг всего того, что обрел с ними.
Глядя на младшего вожака, он с нетерпением ждал, когда тот отпустит его поводок и позволит отправиться на планету, чтобы в безумных схватках рисковать собственной жизнью и отнимать жизни других. Он был настолько напряжен, что чуть подался вперед.
Глядя в почти черные озера глаз, Сигурд видел себя. Он помнил себя таким же, рвущимся в бой, далеко отсюда, задолго до рождения Хеймира. Он помнил Видфрид куда четче, чем все, что произошло потом. Легион сделал его жизнь однообразной чередой кровопролития и унылых политических игр, а жизнь осталась там, на покрытом густыми обильными лесами родном мире, в его своеобразном детстве, которое тоже не избежало прикосновения междоусобных войн.
Одного он не понимал. Почему мальчишка так тянется к Антею? Почему всюду старается следовать за ним и всячески ему угодить? Что в нем такого? И что это? Преданность? Или кто-то проболтался, что Антей спас его жизнь? Или что-то иное?
Выбрав несколько планов, актуальных на данный момент, Сигурд передал инфопланшеты Хеймиру. Рука того заметно дрогнула от злости, но на верхнем устройстве стояла метка, показывающая, что оно предназначено для старшего вожака. Для трэлла это означало позволение присоединиться к своему господину, но только после того, как остальные задачи будут выполнены. Отрывисто кивнув, мальчишка почти бегом покинул младшего вожака.
========== Глава 47 ==========
Безжалостный клинок выпотрошил тело очередного смертного, и эльдарская ведьма, почти не делая перерыва, бросилась вперед, сыпля ругательствами на своем птичьем языке. Ее глаза горели ненавистью настолько сильной, что Антей поморщился.
Волки отличались отличным чутьем, и чувствовали, в том числе, и обильно разлитую злобу. Их все больше захватывал бой, кровь в жилах ярилась от обилия жертв и врагов, дразнящих их. Эльдар сладострастно мучили смертных на глазах легионеров, чтобы еще больше разозлить их и заставить делать ошибки.
Хриплое бульканье разом оборвало завывание кучки ксеносов, они остановились и бросились врассыпную, хотя это был не побег, а лишь перегруппировка. Смерть ведьмы задержит ее прихвостней, но не надолго.
Антей вырвал меч из трупа, который удерживал за горло, поймав прыгучую тварь на лету. Не первый ее прыжок, но самый неудачный. Один из прошлых окончился куда более удачным тычком кинжала в сочленение брони Волка. Там до сих пор чувствовалось неприятное жжение. Осмотрев повреждение, Антей коротко бросил в вокс-сеть предупреждение о яде, но эта фраза была дежурной. Сигурд снабдил тех, кто еще не встречал таких противников, богатой информацией.
Обернувшись, Волкодав встретился взглядом с Хеймиром. Тот как раз добил одну из остроухих тварей, найдя ее в груде тел. Прирезал ксеноса он с выражением отвращения, и Антей его отлично понимал. Это по его просьбе Сигурд удерживал мальчишку возле себя, и потому тот не оказался здесь раньше, пока противники не разбежались, но у него будет еще шанс.
Сигурд знал причину этой просьбы, но лишь неодобрительно качнул головой. Знал и Хендваль. Его руки дрогнули, когда он принял снятый Антеем псионический ошейник, и Волкодав глубоко вдохнул прохладный предутренний воздух, несущий запах крови и гари.
Болезненная потребность охотиться была в крови, словно зависимость, и противиться этому вечно он не мог. Спеша скрыться от собратьев, он ринулся в переплетения разрушенных строений. Их было лишь двое, они выбрали это место как самое далекое от прочих мест высадки, чтобы зверя не заметили легионеры.
Хендваль, проверив оружие и сильно рискуя, остался дожидаться старшего вожака. Он сознательно отказался от участия в первых атаках, зная, что Антею может понадобиться помощь. Он будет следить и ждать, во что бы то ни стало. Защита волку не понадобится, но потом кто-то должен будет вернуть ему это сомнительное украшение, которое было таким неприметным в руках Астартес, но таким, Хендваль знал, тяжелым бременем для Волкодава. Но здесь, как нигде, он был необходим. Зверь рвался на волю, чуя кровь, и сдержать его может только эта вещь.
Когда над развалинами пронесся жуткий звериный рев, Хендваль, почти забывшись, чуть было не ответил. Он не мог не ответить, когда вожак призывал на бой свою Стаю, но из всей Стаи здесь был лишь один легионер, и ему нельзя было высовываться. В этом месте, в это время, свой ход должно было сделать порождение Варпа, и только оно одно.
Рунный Жрец мгновенно почуял, как взволновался Океан Душ. На псионический вопль не могли не обратить внимания ксеносы. Вызов был брошен, к тому же они были любопытны. Дикий рев сменился глухим рычанием и скрежетом, которое стало быстро удаляться. Зверь что-то почуял и бросился за добычей.
Хендваль нашел среди разрушенных стен нишу, в которой его никто не смог бы обнаружить без помощи ищеек, и устроился в ней. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Сопротивление воле Кровавого Волка стоило очень дорого. Почти насилием над собой было оставаться на месте, но превыше всех желаний для Астартес всегда оставался долг. Рунный Жрец остался на месте, став словно бы частью стены.
Ждать пришлось долго. Почти сутки Хендваль не видел своего вожака. Слышны были вопли ужаса и боли и дикий вой, да ощутимая рябь, пробегавшая по сознанию, говорила о том, что охота еще не завершена.
========== Глава 48 ==========
Капризно скривив губы, ведьма наблюдала, как ее подручные старательно вскрывают тайник, битком набитый мясом для своих и ее ножей.
Собственно, пока что это все же было убежище для рабов далекого Императора этого скота, но рано или поздно сдастся даже такая мощная преграда, как эти бронированные створки. Тогда все они смогут насладиться еще одной толикой страха – смертные на поверхности уже почему-то кончились и не торопились появляться вновь, бросив на произвол судьбы этих вот жителей.
Ведьма облизнулась – она чувствовала, что оставалось еще совсем немного. Ее чувства тянулись к объекту вожделения, напряженные, будто она сама стоит там, у створок. Она была слишком сосредоточенной, катая носком высокого сапога камушек вперед и назад, потому не сразу осознала, что вокруг что-то не так.
Обернувшись, она огляделась, но вокруг не было ни души, кроме тех, что пришли с ней. Ищейки тоже были относительно спокойны - они пускали слюни возле входа в укрытие.
И все же…
Многие годы она посвящала себя совершенствованию способностей, потому, в очередной раз, почуяв словно бы дыхание легкого ветерка – оглянулась и положила ладони на рукояти двух длинных кинжалов из вороненой стали. Возле гард тут же набухли бионические железы, вырабатывающие яд, и, как только оружие покинуло ножны, медлительные маслянистые капли потянулись к остриям.
Ей что-то померещилось между обрушенными и частично раскатившимися кусками стены. Какой-то камешек слабо сдвинулся или что-то мелькнуло – она восприняла лишь след. Что бы там ни было, оно очень и очень быстрое. Мон’кеям не дано так двигаться. Даже для космодесантника это тоже слишком …