К вящему сожалению ксеносов, воодушевленные появлением легионеров, люди воспряли духом и получили силовую поддержку, что внесло коррективы в планы нападений, а некая неопознанная сила и вовсе безжалостно уничтожала сильнейших, но сама так и не поддавалась.
День за днем злоба прежде безнаказанных копилась, чтобы вылиться в отмщение. Само собой – мстили они тем, кто не сможет достойно ответить – мирным жителям, которые с места на место бежали, чтобы спастись от кровопролитий и пламени войны. Гражданские челноки метались между разными районами, стараясь сбежать от убийц, выпрыгивающих из ниоткуда на сверхбыстрых транспортах, но получалось это очень плохо. Заставляло людей пускаться в такой опасный путь только то, что и сидение на месте было не лучшим вариантом.
Легионеры спутали карты чужаков, но остановить налеты не смогли, лишь заставили перейти к более скрытным маневрам, и каждое нападение было пощечиной Империуму, легиону, и более всего – самому Сигурду. Все то время, что Волки пробыли здесь, он метался, словно по клетке, на мостике, и, в конце концов, отдал приказ, которого сложно было не предсказать.
***
Он не готовился к этой войне. Трудно быть готовым к чему-то в этой изменчивой вселенной. Однако, он всегда стремился быть готовым ко всему, и, когда открылись массивные створки ворот ангаров, в атмосферу смертоносным дождем посыпались гигантские птицы войны. Истребители, не предназначенные для пилотирования смертным экипажем, который делает ошибки и знает чувство страха. Не предназначались они и для синтетических разумов. На другом конце кабеля нервальной связи находились тусклые искорки жизни.
Два десятка бронированных монстров в зеркальной обтекаемой броне были на самом деле крылатыми дредноутами, и пилотировали их воины, уже шагнувшие через порог смерти, но, связанные честью и клятвами, отказавшиеся просто так умереть. Они были еще молоды – обычно в дредноуты помещают куда более опытных воинов, но было у этого и свое достоинство. Их вела вперед неистовая жажда боя, которая, выветриваясь из крови с возрастом, смиряется опытом, становится скупой и точной. Это были порождения войны, и война рождалась там, где они оказывались.
Среди стаи, несшейся к планете под углом, опасным для прочей техники, выделялась одна птица. Ее матовый темно-серый, почти черный корпус имел несколько иные очертания, и эта птица неслась во главе прочих. Ее единственным членом экипажа – пилотом – был не павший боевой брат, не препарированный со всем почтением кусок плоти. Этот пилот был во всех отношениях живым, и его жизнь несла неминуемую смерть врагам, все еще не уразумевшим, что Империум бросил против них. Изгоев, обреченных на войну, обреченных побеждать без помощи легионов.
Два десятка истребителей – еще один предмет гордости Сигурда и подчиняющихся ему Механикум. Улучшая, все что мог, вожак создавал и собственные конструкции, которые обретали материальную форму и испытывались почти сразу же – Галактика была наилучшим полигоном для этого. У него под рукой было все, что нужно, и в пламени войны родились новые чудовища. Быстрые смертоносные птицы, защищенные сверхпрочной броней и оснащенные мощным оружием, они уже показали себя. Первенцем был его собственный истребитель. Его ресурс боезапаса был несколько меньше, из-за специфики обеспечения жизни его организма, зато он был несколько легче и маневреннее птиц-дредноутов, но врагов это не спасало.
Когда из стазисных хранилищ были извлечены тела павших Волчьих Братьев, его призыву отозвались практически все. Их недоумение было недолгим, они с радостью приняли эту возможность – вновь сражаться за Всеотца, и пусть такая техника была им не привычна, они быстро обучились всему. По приказу вожака их сознание не купировалось хирургеонами и химическими подавителями, а скорость реакции была превосходна. Эти легионеры вновь стали полноправными членами Стаи. Они вернулись в строй, чтобы обрушить всю дарованную им мощь на врагов человечества.
И словно в насмешку над опасностями Галактики их предводитель был куда опаснее прочих. Особенно сейчас, когда разум был смущен всем произошедшим, всеми неожиданными потерями и ответами-загадками, ярость Сигурда, ответившего, наконец, на вызов, брошенный ксеносами, была холоднее, чем льды Фенриса, которого он так и не увидел.
Нечто перегорело внутри со смертью Ильгвара. Рунный Жрец был последней каплей, переполнившей чашу его терпения и боли. Пустота внутри требовала, чтобы ее заполнили, и страдания врага показались лучшим ее наполнением. Рассудительный и внимательный к мелочам, Сигурд редко терял самоконтроль, но в этот раз нечто было глубже, обширнее, и он почти не обращал внимания на то, как по рукам, управляющим движениями истребителя, скользят языки призрачного пламени. Он знал, что это опасно, но знал и то, что целиком и полностью может управлять этими силами, подчинив их своему желанию отомстить. Ему нечего было бояться. Его манера боя всегда отличалась от безрассудных звериных атак легионеров. В какой-то степени, в своей жестокости он был куда хуже их, если задуматься. Слишком жесток и расчетлив. В этом было куда больше человеческого. От глубинной сути потомков Терры. Те, кто считал его человечным, одновременно были абсолютно правы и ошибались. Ошибались в своей интерпретации человечности. И уж точно он никогда не знал сострадания.
========== Глава 53 ==========
Люди боялись, и страх этот был вполне оправдан. Среди них не было ни одного солдата, никого, чья профессия хотя бы близко была к тем, в чьи функции входит организовывать группу людей и управлять ею. Им бы это очень пригодилось, но даже пилот маленького частного транспортника был всего лишь сыном фермера. Он с трудом управлял имевшимся в его распоряжении старым зерновозом – травмы, полученные при несчастном случае на зерноуборочной станции, давали о себе знать, но выбора у него было мало. В тесном брюхе транспортника, по сути - летающего грузового контейнера - в темноте и шуме скрывались многие, в том числе - и его семья, лишившаяся своего кормильца. Отец остался лежать на пороге дома, который он вздумал защищать от нападения злобных чужаков.
Пилот знал, что у него нет ни единого шанса. Полумертвое корыто не могло тягаться с преследователями скоростью и маневренностью. Просто удерживать его в воздухе было уже неимоверным подвигом – давно нуждавшиеся в ремонте, двигатели ревели как умирающий на бойне скот. Это было не далеко от истины. Пилот прекрасно знал, что их заметили, он видел преследователей. На покрытом испариной лице была кривая ухмылка отчаявшегося. Он видел, как проклятые ксеносы веселясь играючи свергают на землю и более быстрые и защищенные транспорты военных. Гражданские суда они расстреливали просто так, потому что могут делать это без риска нарваться на ответный огонь.
В открытом общем канале связи слышался хохот и дикий визг. Преследователи уже вышли на курс атаки, чтобы открыть огонь по правому борту контейнера, который распорет тонкую металлическую стенку как нож, разрезающий мягкое брюхо рыбы. Это был конец. Пара мгновений ничего не решит, и пилот выпустил управляющие рычаги из рук, откидываясь на жесткую спинку кресла. Он видел, как блеснули, разогреваясь, стволы орудий чужаков, и закрыл глаза, чтобы не видеть, как вспыхнет его собственное судно.
Злоба ксеносов, материализовавшаяся в оружии немалой мощности, остро кольнула металл обшивки. Резкий удар вызвал целую серию искр, рассыпавшихся по металлу, но и только. Вспышка рассеялась по мощной броне огромного корабля, одними лишь пропорциями дающего понять, что он создан для перемещения на огромных скоростях.
Пилот зерновоза судорожно вздохнул, когда через закрытые веки он почувствовал не шар огня, а густую тень. Он открыл глаза и понял, что нечто заслонило его от врага, приняв на свою мощную броню залпы, предназначенные для тихоходного суденышка.