Обоняние Антея было гораздо острее, и он мог бы сказать гораздо больше об этом существе. Сигурд мог сказать только одно – оно не заслужило права на существование, но природная тяга к познаниям всегда заставляла его делать странные, по меркам прочих, шаги.
Обилие металлических украшений пронизавших кожу пленника тоже сыграло с ксеносом злую шутку. Ведьма завизжала, когда Волк сжал зубы на одном из них, и, не торопясь, потянул, не остановившись и тогда, когда крик достиг пика громкости. На его губы упало несколько капель крови, которые он не стал стирать. Ведьма вновь брезгливо скривилась.
- Ты грязное животное.
Сигурд вновь улыбнулся.
- А ты не умеешь обращаться с животными. Я угадал?
Голос ксеноса стал ехидно-сладким.
- Умею. Таких, как вы, мы ловим и держим в цепях, а потом забиваем на аренах, словно скот, как вы того и заслуживаете.
Сигурд фыркнул.
- Ты меня с кем-то путаешь? Ты же сама сказала, что я не легионер.
Он свел и разжал пальцы.
- Ты права. Я не легионер и не связан правилами и запретами. В свое время ты все узнаешь. Почувствуешь на своей шкуре. Таких, как я, нет и не будет, как и тебя – очень скоро, как и твоих сестер - чуть позже. Я выжгу ваше гнездо здесь, как только найду его.
Злой хохот оборвал его слова. Рисованной радости ксеноса не было конца, но сквозь смех донеслись слова, которых Волк не ждал.
- Ты сдохнешь там, пес. Ты и твой братец. С вас сдерут шкуру или поймают для арены, но отсюда вам не уйти живыми, что бы ты со мной ни сделал.
Выпустив ведьму и дав ей свободно повиснуть, Сигурд чуть отстранился. С его лица пропало выражение злого веселья.
- Не получится.
Ведьма не надолго умолкла, удивленная.
- Что не получится?
Сигурд вытащил нож.
- Этим ты меня не напугаешь. Я смотрел в будущее. Я видел, как умру. Это не было оружие ксеносов или людей. Что-то, хоть и нечеткое, но не то, что ты говоришь. Моего брата это тоже касается. Ты говоришь это все только ради того, чтобы тянуть время.
Он показал ей нож и заметил, как она напряглась в ожидании типичных приемов для причинения боли, но, развернув нож острием вниз, Сигурд разжал пальцы.
Оружие свободно упало, влекомое лишь силой тяжести.
Ведьма моргнула. Поначалу ей показалось, что клинок попал в трещину на феррокрите, и остался торчать вертикально. Присмотревшись, она поняла, что нож вошел в цельную плиту пола.
Это было невозможно. Он должен был просто отскочить при ударе. Сам Волк не прикладывал никаких сил. Потом нож вздрогнул и опустился еще чуть, словно его тянуло еще ниже, под землю. От него во все стороны зазмеилась частая сеть трещин и узор из инея.
Какое-то время Сигурд стоял, не поднимая головы. Складывалось впечатление, что он рассматривает собственный нож, торчащий в полу возле его ног, но глаза его были закрыты.
Перекрытие над их головами было частично обрушено, и раньше через него проникал свет, тусклый от пыли и дыма. С того момента как нож Волка стал средоточием жуткого холода, свет потихоньку мерк. Он исчезал из помещения, но не так, как бывает при закате светила. Это было так, словно некая сила выталкивала сами кванты света наружу, не давая им нарушить сгущающуюся тьму. Та же странная завеса не давала проникать и звукам снаружи.
Эльдар больше не кричала. Она уже поняла, что все это значит, и какая судьба ей уготована. Ее горло было перехвачено смертельным ужасом, перед которым меркло все, что она раньше испытывала. Человечек, над которым она насмехалась, призвал в этот мир силы, которых ее народ боялся больше всего.
Очень медленно голова Сигурда поднялась, словно бы против его воли, и на месте глаз Волка ведьма увидела два озера не-света, такого же, как тот, что возник в помещении, когда в нем стемнело, только ярче и пронзительнее. С посеревших губ Волка сорвалось облачко искрящегося пара, и он шагнул вперед, раскинув руки, словно для объятия. По пальцам щедро струились всполохи колдовского огня. Уже не искры – целые потоки стекали вниз, к полу, но потом меняли свое направление, будто передумав, поднимались вверх и вновь ластились к раскрытым ладоням.
Время замедлилось вокруг Огненного Волка и ксеноса, когда на татуированные виски легли ледяные пальцы Сигурда, охваченные холодным пламенем. Чтобы убить тварь, ему достаточно было просто сжать пальцы, но он выбрал для нее смерть гораздо более болезненную, чем эта.
Она еще попыталась шептать какие-то мольбы, когда, прорвав призрачный барьер реальности, от человеческих рук отделились полупрозрачные конечности, словно бы принадлежащие призраку. Последние слова, которые она услышала в своей жизни, Волк произнес странным голосом, лишь отдаленно похожим на человеческий.
- Сейчас ты будешь умирать, но пусть тебя обрадует то, что в одном ты была права. Я не легионер. Примарх изгнал меня из легиона из-за моих умений, посчитав их слишком опасными. Но он не убил меня, потому, что я дал слово не использовать свои силы во вред Империуму. Я сдержу свое слово. Я вырву твою душу и скормлю ее Той, Что Жаждет. Ты думала я боюсь того, что на меня будут охотиться? Или что я боюсь смерти? Ты ошибалась. Если Император или Волчий Король посчитают нужным убить меня – пусть будет так. Но до тех пор – Волки, в легионе ли они или в изгнании – останутся верны своим клятвам и будут карающей дланью Всеотца и Империума. Мы пройдем свой путь до конца.
========== Глава 55 ==========
Почти ледяная посадочная опора истребителя приятно охлаждала тело.
Сигурд поморщился. Поверхность кожи горела так, будто он окунулся в пламя термоядерного реактора, но это было лишь субъективное ощущение после того, что случилось, после этого проявления несдержанности.
Он плохо помнил, как выбрался из окончательно рухнувшего здания, и совершенно не помнил того, что привело к его обрушению, а затем превратило в оплавившиеся лепешки шлака, растрескавшегося, как если бы он, разогретый до огромных температур, был бы резко остужен.
Сейчас Волк испытывал редкое чувство ментальной усталости и усталого удовлетворения. Смутно он знал, что случилось – он исполнил угрозу. Ксенос мертв, а перед смертью испытал ужас и мучения. Это помогло хоть немного заглушить собственные терзания, хотя это и было чрезвычайно опасно
Черная шкура валялась рядом, и, дотянувшись, Сигурд подтащил ее к себе. Кончики волосков переливающегося меха были покрыты странным серым налетом. Не поднимаясь на ноги, Волк встряхнул полотно, но ничего не изменилось.
Ладонь, опускавшаяся на шкуру, чтобы стереть с нее грязь, натолкнулась на сотни и тысячи острых иголок. Кончик каждой шерстинки был покрыт слоем испарившегося, осевшего и вновь спекшегося металла. Думать на эту тему Сигурду сейчас не хотелось из-за усталости, и он вновь привалился спиной к опоре, глядя в даль. На горизонте он видел зарево очень далекого пожара.
Нужно было возвращаться. Сколько именно он отсутствовал – Волк не знал. Долго. Он нужен был на флагмане, и спустился сюда лишь для того, чтобы дать отдых измученному сознанию.
Цепляясь за надежный металл, Сигурд поднялся на ноги.
Системы запирающего устройства быстро опознали пилота и позволили ему проникнуть в кабину, созданную только для него, и занять в ней свое место.
Короткое, чуть дискомфортное жжение от нервального соединения с интерфейсом машины, тем не менее, взбодрило.
Вошедшие в разъемы тончайшие иглы соединились с нервами и послали по ним короткие импульсы слабого тока. Машина учтиво приветствовала своего друга и хозяина и сообщала о своей готовности к полету и бою. Она звала его покинуть поверхность планеты и вновь занять главенствующее положение в небесах или космосе.
Утихомирив воинственный дух машины обещанием будущей войны, Сигурд твердой рукой направил ее в высокое небо, задав курс на сближение с флагманом.
На панели управления он уже давно заметил мерцающий огонек индикатора входящей связи. Кто-то безуспешно пытался установить ее уже довольно давно, и поговорить с ним, пока он…отдыхал. Так или иначе, это уже было не важно, и одним нажатием на переключатель вожак сбросил этот сигнал. Расслабившись, он позволил истребителю самому двигаться к флагману.