Это была даже не охота, привычная Волкам. Их Стая окружала обозначенную вожаками точку атаки медленно и осторожно. Впереди шли легионеры, сильно растянув поначалу свои ряды. В случае обнаружения врагов, которых стало мало, именно они молниеносно оканчивали их никчемные жизни, но ксеносы знали, что опасность близка, и без нужды не покидали своего гнездилища. Смертные солдаты шли неслышно, след в след за своими повелителями, создавая более частую сеть перехвата.
Каждый Волк сегодня стал сам себе вожаком на то время, пока они, окружив ксеносов, не сойдутся вплотную окованными композитом плечами, и каждый из них получил от своего вожака простой приказ.
Все, что попытается уйти – добыча.
Ни один Волк не упустит свою добычу. Других распоряжений не потребовалось, даже не смотря на то, что старших вожаков и след простыл. Сигурда и Антея не видели уже давно. Их голосами сейчас служили Драгнир, Ильфнир, Олаф и Хендваль, за спиной которого, в молчаливой готовности, выжидал, как затаившийся зверь, Хеймир.
Неразборчивые вопли и оскорбительные выкрики на полупонятном языке и вспышки выстрелов из разнообразного, но одинаково смертоносного оружия, распороли воздух и тишину, когда Эльдар устали терпеть заносчивость мон’кеев. Именно об этом они кричали, черными молниями врезавшись в ряды врагов. Не только они сами, но и их исковерканные рабы – куски прихотливо сращенной плоти и металла.
Равно как Волчьи вожаки бросили в бой практически все, чтобы вычистить ксенозаразу, так и чужаки сейчас с некоторым, ощутимым, хоть и едва заметным, отчаянием, выставили все, что имели.
Никто больше не скрывался, и к крикам Эльдар прибавились крики раненых людей, неистовый волчий вой и тяжелое рявканье болтеров.
Все они знали, на что идут. При всей своей видимой тщедушности, Эльдар были опасным противником, но жажда мести и ненависть была сильнее, чем инстинкт самосохранения у людей, и ведущей силой - для легионеров. Все они знали, что могут не вернуться живыми на корабли, но каждый знал и то, что никто из них не будет забыт теми, кто выживет. Тонкая цепь окружения, связанная не силой, а братством, столь редким между космодесантниками и смертными – практически разными видами – выдержала, даже не прогнувшись под силой свирепого удара. Где угодно люди стали бы слабым звеном, но не здесь. Наравне с легионерами они приняли удар и выдержали, не побежали, и вместе с Волками отбросили ксеносов обратно. Некоторые гибли, некоторые были ранены, но из-под раскрашенных кожаных масок смотрели глаза убийц, жаждущих крови, а не так привычного скота, пришедшего на заклание. Не зависимо от принадлежности, все они были Волками. Опасными и хищными зверями, которых не приручить никакими средствами и не запугать ничем. Дисциплина имперских войск, догматы, уставы и правила никогда не давали таких результатов. Все, что проявлялось в людях в этот момент, было привито им годами службы под рукой Волчьих вожаков, в равной степени требовательной и надежной, в свободной Стае, где не было ни одного закона или эдикта, выпущенного в имперских владениях, ни написанного, ни озвученного и запомненного. Единственными были всего два закона, которые были сохранены в крови еще с того момента, когда легион был их домом. Верность Императору и верность Стае. Инстинкты, не более, не менее. Самое нерушимое, что могло родиться лишь в душе живого существа, странного сплава зверя и человека.
========== Глава 60 ==========
Нервно закушенная губа выдавала больше беспокойства, чем все тонкое бледное лицо. Сложенные на груди руки и вздернутый острый подбородок должны были, по всей видимости, придать ксеносу значимый и серьезный вид. Надо было отдать ему должное – он старался не допустить разброда среди своих, но сделать это было еще сложнее, чем в Волчьей Стае – там были братья, а у него – всего лишь его подручные, ненавидящие друг друга. Иногда он завидовал мон’кеям. Совсем чуть-чуть, но завидовал. Они умели действовать достаточно сплоченно, умели даже доверять друг другу. Невиданная роскошь для его народа. Он зло оскалился и резко обернулся.
Ничего. В этом проклятом лесу, в окружении, ему уже начало мерещиться…всякое. Странные звуки, странные сообщения от его ручных зверушек и нижайших слуг. Он знал, что Волки объявили охоту, и знал, что Паутина укроет их в нужный момент. Они перебьют человечков до единого, как перебили их маленький отряд, который, кстати, ждет своего часа, чтобы быть использованным на нужды гомункулов. Ну, или на украшения. Трофеи. Не велика слава, но экспонаты забавные.
Выбросив мысли о пустяках из головы, он любовно провел ладонью по лезвию меча. То немногое, что он любил. Лаская его, он всегда находил некое равновесие в своем подсознании. Это успокаивало и помогало охладить разум. Бесконечные вылазки легионеров изрядно нервировали его, и наконец-то их ничтожный командир решил показать то, что у него есть. Наконец-то настоящий бой.
Очередной шорох. Обернувшись, эльдар заметил скатывающийся по валунам камень. Осыпь была неустойчива, но он все же поднял голову, чтобы рассмотреть склон. Чувство тревоги не исчезало. Ему казалось, что он что-то упускает. Какую-то мелочь или неувязку. Он уже давно стоял здесь, потому что отсюда было видно, как готовятся к бою и веселятся ведьмы и их животные, рабы, приспешники. Было едва заметно в полутьме, как их окружают эти тупые полузвери в тяжелой броне, будто думают, что крадутся незамеченными. Эльдар усмехнулся. Он специально приказал подпустить их поближе. Пусть уверятся в своей безнаказанности, и поймут, во что угодили, когда станет слишком поздно.
Нетерпение нескольких из низших увело их в лес, где они, несомненно, и приняли смерть. Не большая потеря, этого не жалко.
От созерцания окрестностей его отвлекла одна из ведьм, приблизившаяся танцующей походкой и выглядящая слишком обворожительно, чтобы поверить в такие ее намерения.
Кончик ее языка скользнул по губам, словно она пыталась его соблазнить. Дешевый трюк, точнее просто знак к тому, что она хочет что-то сказать. Все и так было понятно – им не терпелось, хотя стоило протянуть еще немного…
Эльдар плавно сделал знак рукой, не опускаясь до разговора с ведьмой, и та, довольно взвизгнув, стрелой понеслась к своим сестрам, хотя те и так уже все поняли и спустили своих животных с поводков.
Вспышки болтерных взрывов и лазерных лучей на мгновение заставили его прищуриться. Потом он нахмурился. Странно, но, похоже, что Волки были несколько ближе, чем он рассчитывал, и гораздо ближе, чем хотелось бы. Это не было проблемой. Ближе или дальше – всего лишь тупые…
- Гораздо ближе.
Обнаженного горла коснулся металл, который казался извлеченным из межзвездной пустоты – настолько ледяным он был. Он обжигал, но куда сильнее обжигали слух эти слова. Сказанные на эльдарском наречии, но не одним из его носителей. Это был человек, и это было предельно ясно. Человек, подкравшийся со спины, приставил к его горлу клинок. Глупое животное. Эльдар развернулся, двигаясь куда быстрее, чем может двигаться человек, но с глухим стоном повалился на камни. Вспышка энергии озарила пространство вокруг, и только теперь он понял, что слова сказаны не вслух. Теперь, когда видел возле себя двоих. Он не мог назвать их мон’кеями.
Не из-за того, что они подобрались так незаметно. Не из-за того, что сумели приставить оружие к горлу. Не из-за того, что теперь он никогда не сможет опереться о землю собственными ногами, обрубленными гораздо выше колена, вместе с висевшим на поясе мечом, от которого теперь мало что осталось.
Он не чувствовал боли – пока еще, только шок. И дикий животный ужас.
Потому что впервые за свою долгую жизнь встретился с подобным. Противник был не просто сильнее его – с сильнейшими он имел дело и раньше. Это была сила, не принадлежавшая этой галактике, и раса эльдар была слишком хорошо знакома с этим врагом. Горло перехватило от осознания факта и понимания, почему его преследовали странные ощущения уже очень давно. Он хотел закричать, призвать ведьм, и, быть может, вместе одолеть этих двоих чужаков, но он слышал крики умирающих – среди них было куда меньше человеческих голосов, и умом понимал, что его обманули. Атака Стаи - лишь простейшая уловка, предложение большей силы в качестве противника, рассчитанное на тщеславие. Да и отчасти это было излишне. Теперь он это видел и чувствовал.