Я и не была против. Не важно, как зовут меня другие, если для одного человека я остаюсь Сьюми.
Снова слышу усмешку Тиллена, заставляющую вынырнуть из воспоминаний. Пальцы ног упираются во что-то шершавое, каменное. Маленькую ступеньку, на которую мне приходится подняться.
Изо всех сил стараюсь не дрожать. Не показывать страха, хотя ветер пробирает до костей. Я ведь даже кофту накинуть не успела, когда Тиллен вывел на эту «прогулку». Так и отправилась в легкой ночной рубашке.
– Ты и правда хорошо помнишь правила. – Он развязывает узел шарфа у меня на затылке. Издевательски медленно. Но если это еще одна проверка, придется ее выдержать. – Знаешь, иногда можно немного от них отступить. Если никто не узнает. Пусть это будет наш маленький секрет.
– Уверен, что я не выдам тебя Пальме́ро? Ты же не согласовывал с ним этот урок, верно?
– Доверие работает в обе стороны.
Такой простой в своей откровенности ответ, что я теряюсь.
Наконец пальцы Тиллена справляются с узлом. Тонкий кашемир легко скатывается по лицу, задевая нос и щеки. Падает вниз. Вниз…
Не смотреть вниз!
У меня перехватывает дыхание: впереди в самом деле пропасть. Всего одно неловкое движение – и полечу, как мой шарф. Не так легко и изящно, конечно. Это будет последний полет в моей жизни, если окажусь недостаточно осторожной.
Пытаюсь отшатнуться, но натыкаюсь на что-то… кого-то. На Тиллена, который преграждает мне путь к спасению. Опустил руки, совсем не делая попыток меня удержать. Я заставляю себя медленно, очень медленно обернуться. И решаюсь задать еще один вопрос:
– Что это значит?
Раз уж здесь и сейчас позволено нарушать правила, то эта моя маленькая дерзость тоже останется безнаказанной.
Надеюсь.
Лицо Тиллена трудно разглядеть, пусть он и стоит почти вплотную ко мне. Лишь резкие, будто специально подточенные кем-то очертания выделяются среди окружающей тьмы. А в глазах отражаются цветные огни. Мне бы хотелось сказать, что смотрю в них, словно завороженная, но это была бы ложь. Я всего лишь цепенею от осознания пропасти под ногами.
– Считай это заключительной проверкой перед тем, как покинешь домик, – произносит Тиллен и отступает на шаг. Теперь он достаточно далеко, чтобы точно не успеть меня подхватить. – Хочешь уйти отсюда?
Очень хочу. Больше всего на свете. Снова оказаться в теплом и таком привычном Кукольном домике. Прибежище для выброшенных на улицу сироток. Месте, где нас научили быть нужными.
Но завтра я все равно его покину.
– Уйдем, когда ты решишь, – выдаю я единственно верный ответ. С облегчением понимаю, что голос не дрогнул.
– Я сейчас не об этом спрашиваю. – Тиллен кажется нетерпеливым и чуточку разочарованным. – Меня интересует, чего хочешь ты.
– Но у кукол…
– Нет собственных желаний, – перебивает он меня. – А все-таки?
– Да, я бы ушла поскорее.
Кажется, Тиллен кивает.
– Хорошо. Мы уйдем, как только скажешь, где именно мы находимся.
Ну конечно, без подвоха обойтись не могло.
– На крыше. – Самый естественный и напрашивающийся ответ.
Но Тиллен лишь хмыкает, давая понять, что так просто его не перехитрить. Вынуждая отвернуться от него и взглянуть на те цветные огни, что я уже успела увидеть в его глазах. Мерцающие, радостные. Свет жизни, протекающей далеко внизу. Весь Схеф, как на ладони. Жемчужина Апранта. Мог бы стать его столицей, если бы не располагался оазисом среди пустыни.
Сейчас я вижу его до самых окраин, где граница города встречается с песками. До огромных полей с ветряками, дарящими городу электричество. Благо, в ветре здесь не было недостатка.
Там, вдали – кромешная тьма. А здесь – тусклые звезды окон небоскребов, среди которых особенно ярко сияет, возвышаясь над всеми, башня корпорации «Ц-Мин». Вечный праздник для тех, кто может себе позволить вечную жизнь. И это не просто красивые слова: три ее хозяина уже много лет, а может и десятков лет, торгуют бессмертием. По крайней мере, так утверждают слухи. Но разве может быть что-то правдивее шепотков, которые раздаются за закрытыми дверями? И мечта любой куклы оказаться достаточно хорошей, чтобы туда попасть.