И в этот момент Тотай увидел нереальное.
Над водой плыли странные темные овалы, за ними тянулись длинные расходящиеся следы. Рядом негромко вскрикнули от удивления его дромаруги.
Прошло несколько длинных мгновений, прежде чем они, увидев очертания плывущих следом люлек, поняли в чем дело.
Это было невероятно, но с'энфарпы научили своих дромов плавать!
Тотай даже не слыхал, чтобы тяжеленные скакуны могли держаться на воде! Но сейчас он видел это собственными глазами – темные овалы были головами животных, а привязанные к ним люльки с наездниками, видимо имели какие-то приспособления, позволявшие держаться на плаву… Все это происходило в полнейшей тишине, словно во сне.
– Быстро! – воскликнул он, так чтобы его услышали только свои. – Гоните дромов! Мы должны пройти эту часть реки до того момента, когда с'энфарпы высадятся!
Воины поняли его сразу, и дромы заметно прибавили усилий, напрягая свои чудовищно вздувавшиеся мускулы. Баржи пошли скорей, но все равно – недостаточно быстро.
"Проклятье"! – думал Тотай. – "Так вот каким образом им удалось пересечь вчера реку у Поррахора, и сегодня где они проходили… Похоже, с'Энфарп становится опаснейшим врагом, которого так просто не удержишь за рекой!"
Эти мысли промелькнули в голове за мгновение, в то время как он пытался еще больше ускорить своих дромов. Однако с плывущих дромов их уже заметили, оттуда донеслись восхищенные азартные крики. Еще бы! Силы слишком неравны для сражения…
– Навались! – кричал его рудван тягловым дромам, и тут же добавлял сплавщикам: – Эй, помогайте шестами!
Самое плохое, рабы на баржах тоже заметили происходящее и там началось волнение. Пленники мычали, топали ногами. Они, конечно же, не могли развязать путы, но сплавщикам явно стало неудобно на собственных плотах. Тотай подозревал, больше всего им сейчас хотелось бы сбросить связки рабов прямо в воду.
Некоторое время прошло в напряженных усилиях, кто кого опередит. Но чем дальше, тем с'энфарпов становилось больше. В какой-то момент головы плывущих дромов заполнили почти все течение реки. Их сосчитать было практически невозможно, но Тотай видел – их здесь сотни, если не тысячи. С неким отстраненным холодом он понял, что оторваться не удасться. Даже сейчас, когда они вышли из-под приближающихся вражеских пловцов, он не может бросить баржи. Его отряд будет не в силах противостоять многочисленному врагу своими пятнадцатью дромами. И даже если всем перейти на баржи, где гарантия что дромы с'энфарпов не поплывут следом за ними на эти песчаные острова?
Теперь уже все враги заметили их. Казалось, Их невероятные плавающие дромы еще прибавили усилий. Воины в люльках раздирали глотки хриплыми и отчаянными боевыми воплями.
Это было так несправедливо! Сейчас, когда цель была уже практически рядом, становилось очевидно, что она недостижима! Сжав зубы и шепча "джамммшшш!", Тотай с силой нажал железный камень гонклардов на своей груди. Будь что будет. Он привел рабов. Пусть четырехрукие дальше разбираются сами!
Неслышимо взревело гонклардское железо. И почти в тот же момент ответила труба с б'рванского берега, а за ней еще одна.
Тотай вздрогнул от неожиданности и впился взглядом в родной берег. Его лицо засветилось надеждой. Круг Эгиббардов прислал подмогу к месту встречи! На левом берегу, освещенный красным закатом, на продольной вершине взгорка вырастает лес поднимающихся дромов.
Это рубежная гвардия.
– Вечная жизнь б'Рвану! – крикнул он звонко.
– Вечная жизнь б'Рвану! – тут же рявкнули его воины с отчетливым синхронным костяным грохотом латниров.
Глава 3 – Туарук
…Дар рывком очнулся.
Он снова был в темноте…
Ум забавлялся, играл в игры, пытаясь разгадать: был это Чертог? Или это ночь разрушенной Хотоаги? А может мрачная чернота мертвого звездолета реццов? Слишком много пластов памяти раскрылось, слишком многовариантной оказалась жизнь…
Дар отчетливо понял: все что он знал о себе прежде – было только частицей, отсветом некоей глубокой истины о нем, легким поверхностным слоем частичной правды. Нечто пряталось в глубине его существа – гораздо ниже, мощнее… Страшнее… Оно не вмещалось ни в одну из его личин, то и дело выпирая гранями, но все же спрятанное, как угловатое тело айсберга, скрытое под гладкой водой…