Прямо на границе семи звезд Холодного Сектора и зоны хаоса, у небольшой желтой звезды вращалась странная планеты, которая уже не однажды привлекала мысли Следака. Это была Пена – четвертая от звезды планета, необычная своей супер-плотной "облачностью". В сущности это не было облачностью, если только облака не способны опускаться на землю и становиться по консистенции похожими на паутину. Пена хранила множество загадок, которые не давали покоя Сыску. Однако "холодный свет" и пенная облачность не давали возможности серьезно разобраться с планетой…
Вообще, Следак усмехнулся, вся эта зона когда-то принадлежала танграм. По крайней мере вплоть до периода Даны у тангров, когда реццы считали их своими друзьями…
…Что-то было не так.
Ди-Ггарц рывком оторвался от своих мыслей, снося движением руки черноту Безбрежности в информаторном объеме.
Снова чуть двинуло ложемент под ним, и Следак с пробуждающимся неудовольствием понял, что планцер маневрирует.
Кто давал право пилоту на самостоятельные решения?! Почему тогда не доложено ему?…
И тут остро, зловеще, вспыхнула догадка.
Ди-Ггарц экономными, быстрыми движениями достал разрядник га-чейжа, подошел к люку и тихонько отворил его. Медленно выглянул в коридор. В противоположном конце, беспомощно раскинувшись прямо на полу, пачкая свою бесценную белоснежную шерстку, сидела его несравненная Моци.
Следак замер, ошеломленный, еще не понимающий в чем дело.
– Моци? – с ужасом прошептал он, путаясь в сетях своих эмоциональных реакций. Она не могла быть здесь, не было способа чтобы она могла попасть сюда… Она не могла быть даже в годах пути отсюда! Милая дочка давно в мире ином…
– Папочка… Ггарцик,.. – хрипло простонала она, и протянула руку за помощью, ее глаза были полны отчаяния. – Что происходит? Помоги!
Но холодная часть ума ди-ГГарца уже понимала суть происходящего. Эмоции рвали его на части, но холодный ум сыскаря обрубал эти липкие щупальца мешающих воспоминаний. Его Моци никак не могла попасть сюда! Надо-ж, даже семейное имя "Ггарцик" из него уже выудили….
Сжав зубы, Следак поднял разрядник и выстрелил два раза.
Словно волной воды ударило по глазам. Когда он разлепил мутные веки, вместо Моци на полу коридора лежал, простреленный его га-чейжем, гонклард бортовой стражи. В его заведенной за спину большой руке тоже был излучатель…
Ди-Ггарц подавил в себе чуть бешеный крик. Притиснулся к самой стене, стараясь чтобы дыхание не было таким хриплым, а шаги перестали быть звонкими.
Двинулся в сторону рубки.
Осторожно открыл дверь за гонклардом – готовя к внезапностям не столько руку с зажатым излучателем, сколько свой ум. Проснувшийся Грибник – что может быть ужаснее в качестве врага!?
Но когда это произошло? Ведь он же своими глазами видел – этот тангр был совсем незрелым, просто тангр и все…. Терял сознание от иголок…
В приотворившуюся дверь стали видны сражения. Тела обоих моголонов, с потеками их зеленой крови, беспомощно раскинулись на полу. Что увидели глаза этих бедняг перед смертью? Какие обманы заставил их узреть Грибник, прежде чем они поубивали друг друга?
Чуть дальше стояла плетеная клеть тангра. Конечно, пустая.
Где сейчас враг?
Ди-Ггарц похолодел, отчетливо осознавая, что пилот планцера также мертв. В живых остались только они двое – сыскарь и его "добыча", если не считать, конечно, плесень. Но совсем не факт – кто тут добыча, и кто – охотник!?
Снова мотнуло пол под ногами.
Рецц вдруг понял – Грибник пытался управлять планцером!
"Вот какие у нас бунтари пошли", – злобно подумал он. – "Интересно кто же всему этому учит тангров?"
Но в следующее мгновение его пробрал холодный озноб. Это даже не был страх, скорее какое-то отрешенное понимания конца всего… Слишком много сослуживцев сгорели на грибниках, слишком многих жизней стоила истина, которой придерживали все сыскари: Если видишь Грибника – уходи, и желательно быстро. Пусть армия разбирается…
Но армии в планцере не было. Даже гонкларды – уже лежали бездыханные.