— Слезай, бойкая, — сказал он, повернувшись к ней. Улыбка сошла с его губ. Он снова смотрел на неё хищно. И немного насмешливо. Наверняка вспоминал, как она, глупая, пыталась отбиться от него обычной палкой.
Марьяна перекинула ногу, и Данияр ловко спустил её на землю. Бедра девушки болели. Все же ехать полдня в седле не так легко для девушки, привыкшей ходить пешком. Медленно переставляя ноги, она пошла за Данияром. Остальные девушки шли за ней, словно выбрав негласным лидером. Они двигались в глубь деревни. Проходили мимо домиков, из труб которых шёл еле заметный дымок. Народа становилось все больше. И Марьяна впервые заметила девушек. Это так её удивило, что она на мгновение задержалась на месте. Ноги её словно выросли в землю. Но она взяла себя в руки, продолжая медленно шагать вперёд, рассматривая местных жительница. Девушки были разных возрастов. Марьяне было 23 года. И некоторые из девушек вряд ли были старше её больше, чем на пару лет. Все темноволосые и красивые. Она увидела, что несколько из них были беременные. Другие же держали на руках младенцев. А ещё несколько были одеты в броню, как у мужчин. Тёмные волосы у них были собраны в причудливые косы. На лицах тёмная краска, выделяющая горящие глаза. Все эти девушки смотрела на прибывших с интересом. Некоторые добродушно улыбались, словно подбадривая. Но Марьяна не улыбнулась в ответ. Их вели, как овец на убой, чему ж тут радоваться?
Внезапно их процессия во главе с Данияром остановилась перед большим теремом. Чёрным и высоким. С маленькими башенками наверху и остроконечной крышей. Красивые резные наличники украшали окна. Высокое крыльцо прикрывала покатая крыша. А на крыльце их встречала женщина. Старая, но крепкая. Она была худощавой, казалось, что любой ветерок мог сбить её с ног. Но Марьяна чувствовала в ней силу. В её ясных, голубых глазах таилась опасность. Коса седых, белесых волос длиной до пояса, была перекинута через плечо. А чёрное приталенное платье уходило в пол, скрывая ступни. На поясе чёрный кожаный ремень, к которому пристегнут кинжал в красивых ножнах.
Данияр склонил перед ней голову и опустился на одно колено. Впервые Марьяна видела, как альфа склонился перед кем-то. Кто эта женщина? Все остальные склонились в почтительном поклоне. Никто не смотрел на женщину. Кроме прибывших девушек, те в страхе оглядывались по сторонам, комкая в руках сарафаны.
— Вот ты и дома, сын, — произнесла женщина шелестящим голосом. Спустившись с крыльца с лёгкой грацией, она коснулась плеча Данияра, и он встал.
— Да светел будет твой путь, матушка.
— Да пусть тьма обходит твой дом стороной, сын.
Женщина улыбнулась сыну так нежно, как только может мать. У Марьяны от этого зрелища защемило в груди. Она вспомнила, как мама последний раз ей улыбнулась, протягивая чарку с вином. Вино было с сонными травами. Девушкам давали его перед тем, как отвезти в назначенное место. Без этого был риск, что девушки сбегут по дороге. В первый год так и случилось. Поэтому старейшины перестраховывались.
— Отведите девушек в терем. Их нужно привести в порядок. И развежите им руки, разве можно так обращаться с невестами? — ворчливо сказала мать Данияра, бросив на окружающих её мужчин сердитый взгляд.
Тут же приказ был исполнен. Девушек освободили от колючих веревок и повели в терем. У Марьяны чесались запястья. А в голове крутилось сказанное старухой. Невестами? Так вот они кто, невесты?
— Уж лучше бы они нас съели, — пробормотала про себя Марьяна. И заметив весёлую усмешку старой женщины, поняла, что та все прекрасно слышала.
Девушек провели через просторные сени. Тут на стенах висело оружие. А на специальных крючках тёплая одежда. В основном меховые шубы. В углу лежал коврик на котором спала большая черная собака. Лениво приоткрыв один глаз, она посмотрела на вошедших и больше никак не отреагировала.
— Не бойтесь этого старого прохвоста. Он не кусается, — послышался голос старухи из-за спины Марьяны. А женщина тем временем уже обогнала девушек и замахала рукой, как бы зазывая гостей.
Всё происходящее казалось Марьяне странным сном. Ходило много слухов о том, зачем неизвестному спасителю нужны именно шесть девиц каждый год. Что с ними происходит? Их приносят в жертву духам леса? Съедают? Продают в рабство? Но почему-то никому в голову не приходило, что они становятся невестами, а не ужином. Марьяна все никак не могла решить, что хуже. Стать женой волка или быть им убитой.
Когла девушки оказались в светлой и просторной горнице, им разрешили сесть на скамьи, что стояли у стен. В центре самой комнаты стоял большой стол, накрытый светлой льняной скатертью. А на нём стояло множество разной еды. Пироги с рыбой и картошкой. Большой котёл с супом. Судя по запаху это были настоящие щи. Наваристые на петухе, как Марьяну учила варить мать. Рядом с котлом стоял кувшин с простоквашей. Её нужно было добавлять в щи, вместо сметаны, так было гораздо вкуснее. От свежего хлеба в маленькой корзинке исходили тонкие струйки пара, видимо его только вынули из печи. А ещё там были маринованные огурчики и грибы. Чаша с мочеными яблоками. Тарелочки с черничным вареньем. А в самом центре большой самовар. Вокруг него, словно ожидая приказа от командира, выстроились разномастные глиняные кружки. От всех этих запахов у Марьяны свело живот. И, судя по лицам девушек, они чувствовали тоже самое. Голод. После такого испытания, выпавшего на их долю, девушки сильно проголодались. Последний раз все они ели прошлым вечером. А сейчас было уже далеко за полдень.
— Ну что же вы, девушки, — старуха уперла руки в боки и грозно посмотрела на шесть прекрасных лиц, повернувшихся к ней. — Давайте налетайте. О приличиях не думайте. Девушки должны хорошо питаться.
— Чтобы бы растолстели и вы нас съели? — послышался тихий голосок.
Марьяна посмотрела на говорившую. Кажется, она была среди них самой младшей. Она ни на кого не смотрела. Тёмные волосы закрывали её лицо. Плечи были ссутулены.
— Съесть? — переспросил женщина, а потом громко и заливисто расхохоталась. — Милая, я по твоему кто, Баба Яга? Ох, и начитаются сказок. Напридумывают чего попало.
Она подошла к девушке, что задала такой смешной для неё вопрос. И неожиданно обняла её. Марьяна, как и другие девушки, так и уставились на женщину.
— Как тебя зовут, дитя? — спросила она девушку, освобождая её от своих объятий.
— Алина, — тихо ответила та, подняв наконец голову.
— Так вот, Алина, никто у нас не ест таких милых девушек. Так что садись и ешь, пока все не остыло.
Медленно, с опаской поглядывая на седую женщину, девушки расселись за столом и принялись есть. Сначала аккуратно. Боясь любой неожиданности. А потом голод все же взял своё. И они без стеснения стали обедать. То и дело слизывали с пальцев пряное масло, стекающее с жареных куриных ножек.