— В этот яркий день осени мы снова собрались вместе, чтобы провести церемонию. Эти шесть девушек станут частью нашей семьи. Вашими сёстрами, моими дочерьми. И самое главное — жёнами для наших мужчин. Матерями, для наших наследников. Немногие знают, о событиях пятилетней давности. Тогда наша семья понесла жуткие потери. Варварское нападение заставило нас потерять многих дорогих нам людей. И мы будем помнить все жертвы. Все погибшие той страшной ночью в наших сердцах. Да прибудет с ними свет, на той стороне.
— Да прибудет с ними свет! — повторили за Сольвейг все жители деревни. Головы их скорбно склонились в поклоне.
— Наша жизнь всегда балансирует. Чёрные дни сменяются светлыми. Мы теряем и мы находим. И сегодня светлый день. Так давайте начнём праздник.
Сказав это, Сольвейг хлопнула в ладоши и сделала знак девушкам, следовать за ней. Процессия двинулась вперёд, минуя переулки и улочки. С каждым шагом сердце Марьяны колотилось всё быстрей. Ладони стали влажными. Тело словно одеревенело. Двигаться вперёд было всё трудней.
До девушек доносились громкие звуки барабанов. Ритмичные, эхом отзывающиеся в груди. Барабаны становились громче и вскоре перед девушками показался высокий деревянный помост. По обеим сторонам от него горели высокие костры. А на самом возвышении стояло шестеро мужчин. Среди них был и Данияр. Марьяна сразу заметила его. Ведь мужчина был выше остальных. Все шестеро были с голыми торсами. Из одежды на них были только штаны, заправленные в высокие сапоги. Торс каждого был расписан белыми, неизвестными Марьяне, знаками.
Когда девушки поднялись на помост. Сольвейг расставила их перед мужчинами. И Марьяна оказалась напротив Данияра. Тогда она поняла, что девушек поставили именно перед теми мужчинами, что их поймали. Марьяна была рада, что её лицо скрывалось под накидкой, и Данияр её не видел. Она же чувствовала сильное волнение рядом с ним. От него исходила сила. Он был альфой не просто так. Он словно был окружён невидимым щитом.
Началась церемония и жрец в длинном белом одеянии, закрывающим лицо, встал перед шестью парами. Марьяна же словно отключилась. Она слышала монотонный голос жреца. Но не понимала ни слова. Гром барабанов оглушал и вводил в транс. Марьяна чувствовала жар, расползающийся по телу. Она начала задыхаться. Грудь сдавило, словно тисками. И в этот момент накидку с её лица сняли. Свежий воздух опалил раскрасневшиеся щёки. Взгляд девушки, встретился с чёрными глазами Данияра. Она впервые была так близко к нему при свете дня. В том лесу, когда он лежал на ней, она не заметила, что его глаз пересекала бледная полоска шрама. А в правом ухе виделась серьга. Чёрные смоляные пряди волос падали на его лицо. Он был по-волчьи красив. Зверь чувствовался и в его хищном взгляде. И в усмешке красивых губ. Он смотрел на Марьяну горящими глазами.
Но усмешка вдруг сошла с его лица. Он стал серьёзен. Взял её за руки. Жрец связал их кисти красной верёвкой. И начал зачитывать очередной мудреный текст на древнем языке. Марьяне не было дела до этих слов. Она не могла оторваться от глаз Данияра. Она не понимала своих чувств, то ли это действительно был гипноз жреца, то ли она испытывала настоящие чувства к этому мужчине. Но это же казалось глупостью. Что она могла чувствовать к мужчине, который насильно притащил её сюда, кроме ненависти?
Его руки были обжигающе горячи. Девушке хотелось вырваться из них. Но верёвка сдержала этот порыв. Жрец переходил от пары к паре. Барабаны стучали все громче. Музыка из была дикой и пугающее. Вибрации шли по деревянному полу, касались тел, проникали под кожу.
Потом все резко смолкло. Наступила оглушающая тишина. В ушах у Марьяны звенело. Она посмотрела на Данияра, лицо его теперь было совсем близко. Она чувствовала на щеке его тёплое дыхание. А в тёмных глазах, весело переливающиеся, золотые крапинки.
— Не бойся, Бойкая, — сказал он тихо, только для неё. А потом прижался к её губам. Никогда до этого она ни с кем не целовалась. С мальчишками ей всегда было тяжело общаться. Она не знала, как с ними разговаривать. Куда уж там, целоваться. Губы Данияра оказались неожиданно мягкими и тёплыми. А вот щетина слегка царапала её нежную кожу. Но ей почему-то совсем не хотелось, чтобы это заканчивалось.