— Да это просто сказка какая-то, — обрадовался я и кинул в обоих подчиняющее заклинание, потом приказал. — Остальных немедленно убить, сделать это незаметно, чтобы не заподозрили до самого последнего момента. И ждать моих дальнейших команд. Приступайте.
Те проворно нырнули внутрь танка. Кажется, когда я подбежал ко второму, то услышал приглушенные пистолетные выстрелы, прозвучавшие за спиной. Со вторым экипажем так не получилось, пришлось отправить в приоткрытый боковой люк в башне заклинание мгновенной смерти. Дальше всё было просто: два немца — два танка. Повезло, что командир умел сидеть за рычагами и сумел заменить мёртвого механика, иначе пришлось бы брать второй трофей на буксир. Для одного танка у меня был отвращающий амулет, на второй я наложил заклинание. После этого приказал двигаться ближе к дороге. Там вся немецкая техника была уничтожена, пехота разогнана. Фактически — мёртвый коридор. И там почти нет риска, нарваться на слепой выстрел из боевого артефакта.
Неподалёку от позиции противотанковой пушки я приказал пленным остановиться, а сам направился к красноармейцам.
— Здорово, бойцы! — окликнул я их, сняв чары с себя. — Свои, свои!
— Товарищ Глебов? — удивился один из расчёта, первым схватившийся за трофейный автомат при звуке моего голоса.
— Он самый. Я тут сейчас два танка протащу, вы уж не попортите мои трофеи, лады?
— Танки? — вклинился в беседу второй. — Немецкие?
— С той стороны наши не придут, — ответил я ему. — Конечно, немецкие. Я ж сказал — трофеи.
— Так тащите, конечно!
Предупредить я их решил из-за того, что простенький амулет и быстро созданные чары не смогли бы совсем скрыть от взгляда два многотонных механизма, оглушительно лязгающих и воняющих выхлопом. Проехать же мне предстояло совсем рядом с позициями противотанкистов, устроившихся на дороге.
За то время, что я был занят претворением в жизнь своей идеи, что внезапно меня посетила, вражеская атака была остановлена, а уцелевшие фашисты поспешно отступили. После них остались сотни и сотни трупов и десятки чадящих или с виду целых, но неподвижных, бронированных машин.
На несколько танков, среди которых была ’тройка’ без видимых повреждений, я тут же положил глаз. Пользуясь заминкой в сражении, стоит их утащить к себе, тем более, пара буксировщиков с опытными водителями у меня имеются.
Но сначала я отвёл оба танка подальше в тыл, укрыв в запасных капонирах для ’бэтэшек’, которые успели отрыть порядком. После чего пленные вытащили из танков своих мёртвых товарищей. К этому моменту рядом со мной появился комиссар с парой командиров. По его глазам было видно, что он думает о моей выходке. Но при этом выглядел очень довольным. А уж когда узнал, что один из пленников является командиром танковой роты, то и вовсе расцвёл. И тут же чуть не потребовал отдать его ему немедленно для допроса.
— Ай, да чёр… забирайте, — махнул я рукой. — Справлюсь уж как-нибудь и с одной машиной.
— Товарищ Глебов, с вами пусть пойдёт группа трофейщиков. И безопаснее, и помощь какая-никакая, — тут же сказал он.
— Хорошо.
’Помощь, бляха-муха, — покачал я головой в мыслях. — Не доверяешь комиссар, так уж и скажи’, - вслух же сказал. — Хорошо, возьму. Я сейчас к передовой подъеду под скрытностью, там с себя сниму невидимость и заберу бойцов. Полагаю, что не стоит немцам видеть, как мы катаемся на их технике у себя на позициях.
Глава 8
С поля боя команда трофейщиков привезла пять танков, два бронетранспортёра и три сотни винтовок с пулемётами и автоматами. Плюс, гору боеприпасов. Хотя как сказать гору — на один-два боя не особо серьёзных. Брали и ранцы с убитых, у кого они имелись, так как лишь малая часть солдат вермахта пошла в бой с грузом на плечах.
Техника имела повреждения, которые легко устранялись практически на месте. Лишь с одного БТРа пришлось снимать искореженный двигатель и менять его на другой, с БТР, у которого пулеметчики всю ходовую часть превратили буквально в крошево. Благодаря этому огневая мощь дивизии стала ещё больше. С учётом низких потерь и высочайшего боевого духа красноармейцев мы убивали такими победами зараз по нескольку зайцев.
Я всё больше и больше убеждался, что маг в условиях отсутствия конкуренции — это оружие страшнее атомной бомбы. Даже самый слабый маг, каковым я и близко не являлся. К сожалению, я был один и разорваться (даже использовав доппель-магию) на части никак не мог, чтобы остановить немецкого наступление севернее и южнее Пинска. Да, у дивизии были успехи здесь и сейчас. Зато в других местах фронта успехи показывали уже немцы. Ничего, если мне отцы-командиры не начнут вставлять палки в колёса, то к осени я точно сумею переломить ход войны. Надеюсь.
Немцы, получив такую смачную оплеуху, больше сегодня нас не беспокоили. Это дало время распределить трофеи среди бойцов, а мне заняться зачарованием пулемётов. Скорострельное автоматическое оружие, способное на дистанции в полкилометра пробивать до пяти сантиметров бронированной стали, стало основным средством борьбы с авиацией и бронетехникой германской армии. До сумерек я добавил в арсенал дивизии ещё четыре пулемёта. Скорее всего, их военные умельцы объединят в спаренные установки, чтобы иметь возможность быстро подавить вражеские огневые точки, вывести из строя танк или опустить с небес на землю самолёт.
Вечером как всегда состоялось совещание в командирском блиндаже, защищенном не только от пуль, осколков и взрывов, но и против проникновения посторонних. Последнее создавалось путём вручения амулетов с привязкой на крови.
— Товарищи, хочу поздравить вас с очередной победой над фашистами! — торжественно произнёс комиссар, стоя в полный рост. — Предлагаю чисто символически выпить за силу советского духа и бойцов Красной армии!
На столе перед нами стояли стаканы с тёмно-коричневым напитком — коньяк. Грамм по семьдесят в каждом.
— Сегодня мы нанесли сильнейший удар по духу и силе немецко-фашистских захватчиков, — продолжил вещать Маслов. — Нами уничтожены две танковых роты и три батальона пехоты, захвачены огромные трофеи, в том числе и исправная бронетехника…
Всё это мы знали и так, видели своими глазами, трогали руками, подсчитывали и радовались потерям врага. Но комиссару удавалось преподносить эти всем известные вещи так, что в душе поднималась гордость и счастье от хорошо проделанной работы. Он называл имена и фамилии отличившихся солдат и их командиров, озвучивал сами подвиги героев. Умел говорить и акцентировать на нужных моментах, этого у Маслова было не отнять. Ему бы амулет для усиления ментального воздействия на окружающих и он, пожалуй, имея достаточно времени для агитационных речей, сумеет убедить врагов сдастся или даже перейти на нашу сторону.
— … враг стянул к нам силы танкового полка и двух мотопехотных полков. И половину этих войск мы уже уничтожили! — и ведь, зараза, обо мне напомнил мельком, парой слов, создавая ощущение, что красноармейцы справились бы и без моей помощи и все заслуги по уничтожению ударной группировки 'фрицев' целиком лежат на нём, на генерале, командирах рот и батальонов.
'Да и к чёрту, — равнодушно подумал я. — Пока мне слава не нужна. Точнее, пользы от неё не видно. Работать она начнёт позже, когда сведения обо мне дойдут до Москвы. Интересно, что комиссар с генералом написали в донесениях? Сами молчат, как воды в рот набрали. Даже не хотят подтвердить мои догадки про депеши'.
После пламенного выступления комиссара, который не забыл ввернуть и о Партии, и про Сталина, о долге и чести советского человека и воина, заговорил генерал. Этот перешёл к более прагматичным вещам. Уточнил боеспособный численный состав, напомнил, что из Пинска вновь пришло подкрепление в лице добровольцев, почти четыре сотни человек всех возрастов — от семнадцати до пятидесяти. Половина как бойцы ничего не стоят, и их придётся в обоз отправить. Подсчитали растраченные боеприпасы, пересмотрели позиции особых расчётов — орудий и пулемётов. В этой речи моя фамилия звучала куда чаще, чем в комиссарской.
— Новые пулемёты, все четыре, передадим морячкам, — решил Невнегин. — И по полторы тысячи патронов к каждому, пятьдесят винтовок с полусотней патронов и сто гранат. Товарищ Глебов, вы можете часть из этого превратить в особое оружие? Знаю, что тяжело, но каждая специальная единица оружия делает нас сильнее и уменьшает потери. Очень вас прошу помочь усилить речную флотилию. Думаю, что скоро гитлеровцы ударят изо всех сил по Рогачёву.