Особенно меня бесил дом с синими ставнями на окнах, которые ударялись о стены и держались только на честном слове.
Мы не слабые. Мы! Не слабые!!
Пятая волна была благополучно остановлена. Желтые всполохи преобладали над белыми росчерками. Один луч за другим ударялся о воду и сдерживал натиск волны. Мои ребята работали слаженно, действовали одним механизмом, посылая преобразованную энергию сразу друг за другом.
Сам я стоял в центре, ближе всех к воде и мельком успевал замечать действия других. И пусть океан меня сожрет, если только еще раз я взгляну на синие ставни.
Кто-то закричал…
В лицо дохнуло влажным, соленым, обжигающим ветром.
— Итан, — дернулся Родди. — Твое лицо открылось…
— Я знаю, — огрызнулся на друга. — Чувствую! Оставь меня, нужна поддержка ребятам.
Правый фланг исподтишка атаковала сверхмощная волна, разбила защитные щиты, с грохотом ударилась о землю и остановилась совсем вблизи особо выделяющегося дома. Я, против обыкновения, забеспокоился.
“Если ты хоть наполовину умна, какой кажешься, рыжая, ты догадаешься убраться оттуда!”
— Центр! Двигаемся вправо, расширяем оборону.
Ряды редели поминутно. Океан бушевал каждый раз с новой силой и будто бы не было этих часов. Ноги гудели, грозя свалить на камни. Лицо горело так, что пришлось прикусить язык. Моя энергия уходила в никуда. Так нужная сейчас…
Еще с утра ничего не предвещало беды. Обычный завтрак, обычная ссора с отцом, силовая тренировка с его верными собачонками, скучная учеба и обычный ноль в результатах личного исследования. А затем этот вызов, как бомба в то утро в часа часа. Люди воевали всегда: за землю, полезные ресурсы, деньги, положение. А все сводилось к одному — им нужен был сильный лидер. Так за что им воевать сейчас?
Раненых и ослабевших таскали к силовому полю, перекидывали через его край, а оттуда аэротанами по медпунктам. Я осмотрел своих — боевая стойка покачивалась, абсолютная маскировка помутнела в знак ее нестабильности, прозрачные огненные в руках щиты шипели на каждую каплю.
Сколько мы еще продержимся?
Продержимся ли?
Где эта подмога? Отец ведь обещал его выслать? Или он решил задать очередных уроков?
Словно прочитав мысли, ко мне обратились.
— Нас слишком мало. Мы никогда не воевали при таких баллах. Надо уходить.
— Мы будем продолжать… — сказал на выдохе.
Как бы я не храбрился, я не мог не признать его правоту. Нас осталось мало. Сколько отрядов выслали? Десять? И если в каждом по двадцать бойцов, получается всего сто? Из них осталась меньше половины и только на защите, без атакующих.
— Полевики держат поле на износе. Мы берем слишком много. Мы режем волны, сушим берег, но океан будто злится сильнее. Нам не хватает силы на поддержание собственной брони. Что будет если мы останемся без нее? Для нас она кислота! Ты сам ее чувствуешь!!
— Мы продержимся, — рыкнул я. — До последнего.
Я не хотел. Не допускал даже слабой мысли, чтобы проиграть. И не из-за того, что мы опозоримся. Наш позор и так никто не увидит. Их не останется. Если бы не мы, путь для людей заказан.
Даже будучи наполовину заряжен я не мог отступить. Да, именно наполовину, потому я был до сих пор на ногах, до сих дышал, видел и принимал решения. Я подпитывался! Определенно подпитывался! Этого я не мог игнорировать, даже если очень хотел. Знать бы где источник и каким образом…
— Ты готов пожертвовать нами? И ради чего, друг?
Вопрос задел что-то внутри. Будто до сих пор часовой механизм внутри работал неправильно. Будто не хватало шестеренок. А этот вопрос встал тем необходимым кольцом и часы заработали.
“Не ради чего, а ради кого…”
— И что ты предлагаешь сделать с территорией?
— Как обычно. Ее уже не спасти…
Мы оба синхронно повернули головы, чтобы осмотреться. Тут домов было штук шесть. И эти только те, что виднелись в сполохах огня и грома.
В голове тут же всплыли слова отца: “Они не достойны наших жертв”. И словно в их опровержение в окне сквозь отсутствующие стекла показалась рыжая голова с ярко голубыми глазами. Они сияли. Рыжая смотрела куда-то вдаль и в пустоту одновременно. Она пыталась всмотреться во что-то, но ничего не видела и оттого морщила лоб.
Голубые?
И почему я это заметил, будучи так далеко?
— Итан? Мать твою, Итан, что ты делаешь?
“Почему вы еще не ушли, глупая девчонка?” — задавался вопросом, вместо того чтобы обратить внимание на испуганный голос друга.
Хоть я и называл ее глупой, таковой она конечно не являлась. И этим неимоверно меня раздражала. Особенно сейчас, когда думать надо головой, а не любоваться водным пейзажем. Она, невыносимо гордая, до тошноты самостоятельная, и очень рассудительная для своего возраста, выделялась всегда. С самого первого курса.