Боже! Если ты существуешь, если ты до сих пор за нами приглядываешь, помоги, умоляю, помоги нам.
Но все тщетно… Маленькая девочка в абсолютно пустом поле выглядела точно красный флаг на белой арене. Флаг для быков. Потому что, ее тут же заметили. Первым поймал ее статный тан, который только прибыл сюда. Потому что он был в костюме и лаковых туфлям. Лицо его не выражало абсолютно ничего, но приподнятый край рта о многом говорил.
Что моя девочка попала в беду из-за меня. Я не успела прикрыть ее лицо, не успела отвернуться вместе с маленьким ребенком, не успела спрятать сестру. Моя маленькая Ясмина попала под зоркое и безжалостное внимание таносов.
В груди еще только недавно улегшийся клубок бешено стучался о сердце, рвал изнутри меня на мелкие кусочки, а после зашелся в таком темпе, что мне стало все равно абсолютно на все.
Пусть только попробуют отнять у меня мою Ясмину! Пусть только припрутся эти члены комитета по защите и помощи детям.
А уже внутри дома я не сдержалась.
— Ты куда убежала? Что ты наделала? Ясмина? Боже! Почему ты выбежала? Ты забыла, что нельзя? Забыла? Тебе нельзя выходить из дома…
Маленькая начала трястись с новой силой. Смотрела под ноги и тихо плакала. Она конечно же знала, что ей нельзя выходить, нельзя показываться соседям. Любой может настучать. Любой может указать пальцем и обменять информацию о маленькой девочке на что-то другое.
Я тоже прекрасно знала, что не должна кричать, но ничего с собой поделать не могла. Она сильно, очень сильно подвела.
Стук в дверь показался той самой бомбой в четыре утра. Разрыв сердца и ничего больше не надо.
Какие мы церемонные, скривилась я внутренне и тут же собралась. Глубоко вздохнула, вытерла слезы тыльной стороной ладони. Мне надо было превратиться в суку, в самую настоящую стерву, потому что к нам пришли.
Они пришли!
Я точно знала почему и за кем, поэтому тихо рыкнула, так, чтобы девочки даже посметь не могли ослушаться.
— Мария, бери Ясмину, иди к выходу с балкона. Тропинку на пляж ты знаешь. Спрячьтесь и ждите меня. Ясмина бери веник и помогай. Если увижу хоть один след на песке…
Глаза обеих загорелись не хуже моих недавно.
Молодцы! Умеют же слаженно работать…
То в истерику, то в бег.
После второго удара в дверь в комнате оказались трое. Илан, около стола, я в центре точно пойманная за чем-то плохим и танос. Знакомый танос, подправил внутренний голос, называемый ехидством.
— Где? — спросил он не церемонясь. Он, наверное, подумал, что постучаться достаточно. И не важно, что в итоге он сам вошёл, когда вовсе не приглашали.
— Кто? — натурально непонимающе спросила я.
— Девочка. Десять лет. На учет не поставленная, законом не прослеживаемая.
— А вот скажи мне, Родди. Тебя ведь так зовут? Скажи, вы только детей отслеживаете или стариков тоже?
— Ты меня знаешь? — его бровь поднялась на уровень роста волос. — Ты со мной на “ты”?
Казалось, что бровь дальше подняться не мог. П
Казалось, его второй вопрос интересовал намного больше первого.
— Я у себя дома, — пожала я плечами. — И никого не звала, поэтому да, на ты, одногрупничек мой.
На что ему ответить было нечего. Это моя территория!
За дверью показалась еще одна голова в броне, которая дала знак Родди. И похоже он был на “нет”.
Кажется, он проверил периметр дома и ничего не нашел.
У меня аж от сердца отлегло. Дорожка ведет сильно вниз на пляж, а после по камням к узкой пещере. Туда, где бьется о берег вода, где ноги омывает соленая пена. Туда нет дороги таносам и их отменному чутью.
Можно быть наглее и выпроводить дорогих гостей, решила я.
У Родди заиграли желваки.
— Мы не слепые, — проговорил сквозь зубы. Он был зол, чертовски зол на то, что его делают идиотом. Хотя, я была бы не прочь назвать его таковым, но благо, чувство самосохранения работало. — Мы найдем девочку. И это будет для ее же блага, между прочим.
Я тут же взорвалась.
— Ложь! Черт, это все ложь. Наглая ложь! Ненавижу ее. Что вы делаете с ними? Зачем забираете? Куда увозите? Почему вы их не возвращаете родителям? Ты думаешь, мы не знаем, что у вас самих проблема. Огромная проблема. Вот своих рожайте и делайте что хотите…
Я задохнулась на полуслове. Буквально подавилась воздухом, который застрял в районе горла.
Через открытую дверь зашел Итан Ласкис. Одним шагом переступил порог, сцепив руки за спиной.