И именно это хочет сейчас девушка, уже полчаса безрезультатно льнущая к моему бедру.
— Хочу, — коротко отозвался я и задумался.
Почему вот та девушка на сцене привлекает сильнее, чем та, которая в рот заглядывает? Сколько ей? Она наверняка старше меня, быть может есть муж, дети? Хотя последнее очень уж сомнительно. Рожавшая таноска, мать ребенка никогда не променяла бы вечер со своим дитя на выступление. Даже если она звезда. Потому что дети — самый бесценный подарок, которого очень легко потерять или не удержать. Дети — наша острая проблема, больная тема, о чем не любят разговаривать от слова совсем.
“А к чему я это вспомнил? — упрекнул себя. Нет бы просто отдыхать. Надо обязательно мировые думы прокручивать в голове, хренов наследник!”
Я знал почему, но не хотел углубляться в подробности.
Мелодичную песню вновь заменил тяжелый басс, который вибрацией отдавался не только от стен, но и по ушам. Тут Талла решила действовать. Зажала уши руками и так нечаянно упала вниз головой, при этом точно на меня. Раскинутые руки ничуть не зашевелились. А почему бы и не расслабиться, если девушка падает к тебе готовенькая?
С ней мы знакомы были с детства. Примерно с тогда, когда ее отец занял свою должность и с тех пор неплохо с ней справлялся. Это он, кстати, был готов скрутить меня в жгут по одному кивку его президента. И с ним я очень часто тренировался, но только поначалу, до тех пор пока не начал спать с его дочерью.
Об этом он только предполагал, но я то точно знал.
Хах, круто смотреть на взрослого мужика, до конца защищающий честь дочери. Хвала ему. И портить то его невинные мысли даже не хотелось. Но знал бы, что сейчас маленькая ладошка гуляет совсем не по детски и завлекает в свои сети так, что любой сыто довольный мужик не смог бы отказать…
Вот и я прикрыл глаза, пока тепло скользит по животу, вниз пупка, чтобы отодвинуть края джинсов…
Вкус карамели!
Ветер на волосах!
Нежность невинных губ!
Вспышки образов так резко ударили, что я вздрогнул.
Как сейчас смотрю и читаю — чисто безумие плещется с шоком, с неверием, с осознанием, что позволила, пропустила, отдалась. И это так заманчиво! Ведь я знал, что она услышала мои мысли, расслабилась и прикрыла веки. Я прошептал ей эту мысль, снова и снова убеждаясь, что она слышит.
— Тише, — довольный до одури голос проник в сознание. — Если бы я только знала, — хохотнула она. — Если бы ты сразу мне позволил, — закончила с придыханием Талла.
Я знал, о чем она. От одного образа в голове я, кажется, вновь подзарядился, аж дышал чистой энергией, которую впору было собирать и хранить на отдельных полках. На будущее. Картинки крутились, сменяли друг друга словно день и ночь в ускоренном режиме и накаляли.
Желанием!
Которое приняла на свой счет Талла. Ее руки гуляли по шее, теребили кончики отросших волос. Странно, они росли как на дрожжах, особенно в последнее время.
Ну и пусть!
Я не хотел упускать видения.
А они были именно таковыми. Потому что помимо произошедшего утром, я определенно чувствовал что-то другое. Такое, что мне чертовски вставило. Видение гуляло на границе сознания, обманчиво ласково ластилось, а когда я уже был готов схватить мысль за хвост, тут же исчезало в тумане.
В зале вновь запела таноска. Ее выступление продолжалось.
Мне давно надо было задаться вопросами. Почему я так ярко вижу одно воспоминание? Дело ведь совсем не во мне. Да, оно остро всколыхнуло кровь, было свежо, ново, необычно, но не более.
Кто отправляет мне посылы? Если бы я не был уверен в том, что дар эмпатии утерян, я подумал бы на нового носителя, скрытого от взора президента. И почему, воду мне в шиворот, я дрожу?
— Давай скроемся, — вновь этот голос, полный превосходства, влился в уши. Я отмахнулся, как от мухи. Я должен поймать этот хвост видений. Уловить суть! А там найду причину. Почему я! И что должно случится дальше?
Гадать не пришлось. Словно из ожившего фильма, перед глазами бешено заплясали картинки. Одна чётче другой.
Обрыв!
Вокруг пляж и бескрайняя водная гладь.
Чёрный обрыв, на дне которого острые камни. Треугольные каменные зубья крошили волны, царапали воду и угрожали врагу, даже если тот пока спал.
Мой взгляд уловил особо острый край.
Я видел синее небо. Без облаков. Которое местами сливалось с черными оттенками из чистой злости. Оно почему-то исчезало и снова появлялось, словно шла испорченная пленка.
Ветер. Холодный!