Его вопрос утонул в всхлипе. У сестры вновь начиналась паника.
— Почему ты не хочешь спасти ее? Вэй! Почему ты не хочешь ее найти?
— Ты хоть знаешь какую цену с меня потребуют?
— Да хоть любую. Лишь бы все получилось.
— Любую? Тебе легко об этом говорить. А если меня в рабство запросят? Кто будет заботиться о вас? А если захотят меня как игрушку?
— Так будешь ею… — ее слезы тут высохли, зато началась явная дрожь. Зуб на зуб не попадал.
Я тут же прижала маленькую сестру к себе и горячо прошептала.
— Я найду, я обещаю. Ей не грозит ничего плохо.
— Правда? — взглянула она мне в глаза.
— Обещаю, — прошептала одними губами. — Но другим способом. Первым делом я пойду в это общество защиты детей, потребую ее местонахождения.
— Так у тебя вообще ничего не получится, — крикнула она, оттолкнув меня. Она яростно вскочила и начала мерить комнату короткими нервными шагами.
А я смотрела на нее ошарашенно и не понимала. Почему она ровно столько же холодна ко мне, как болеет за Ясмине. Почему она не понимает, чем чревата помощь таносов? Я ей что не сестра? Ее не заботит мое будущее, тесно сплетенное с их жизнями? Это слишком больно кольнуло в сердце, чтобы колени не подогнулись и чтобы я не шлепнулась наконец на стул. В глазах выступили обидные слезы.
Может зря я пару лет назад не доделала начатое? Я бы уже плавала где-то далеко и так же очень глубоко… Я бы не видела того ужаса, который сейчас происходит. Я не разрывалась на куски между выбором и решением. Не искала бы меньшее из зол, который все равно достанется мне и только мне.
На плечи упали теплые тяжелые руки. В знак поддержки. В знак того, что я не одна. Но, океан меня проглоти, почему мне все еще тошно? Почему внутри все скручивается в тугой жгут? Почему горло дерет и хочется заорать что есть сил.
Но самое страшное, действительно страшное случается прямо на моих глазах. Прямо перед мной, самой сильной и беспомощной, самой хитрой и бестолковой одновременно. Этот мир просто выворачивается наизнанку, где мои достигнутые качества просто пыль, где Вэйлантина Райд только грудной ребенок.
Дверь открывается и на пороге родительского дома появляются сразу двое. В черных переливчатых бронях таны не мешкались. Один из них тут же схватил Марию, которая ближе всех находилась возле двери. Как раз им на руки. Потому что таны знали за кем пришли, знали, мать мою. Они не успокоились маленькой, им давай всех. Им принадлежат абсолютно все.
Мария только и успела, что вдохнуть, посмотреть на меня большими мамиными глазами и беззвучно попросить о помощи. Ее тут же подхватили за талию и зажали рот огромной рукой, под которой сестра просто утонула.
— Теперь все, — отчитался тан перед вторым, который спокойно наблюдал за порогом.
— Уходим, — ответил второй.
И тут я вздрогнула. Наконец очнулась, будто парализованная от яда спала спеленутая стальными веревками. А видя, как уводят сестру этот яд растворился в злости, сполна заменяющая кровь, а стальные веревки просто осыпались обжигающим пеплом.
Сама не заметила как быстро оказалась у них на пути, наверное, злющая, взъерошенная и наверняка ничем никому не угрожающая. Но тем не менее танос остановился. Я даже почувствовала, что он поднял бровь в удивлении.
— Чего надо, землянка? — выплюнул он. — Брысь отсюда, — вид его не предполагал для меня ничего хорошего.
— Я не отдам ее.
Собственный голос доносился с трудом, будто в голове работал старый дизельный трактор. В ушах шумело, сердце готово было вот вот выскочить.
— Что что? — весело отозвался похититель маленькой девочки. Его, кажется, забавляла моя стойка на его пути или вообще сам вопиющий случай того, что кто-то встал на пути у таноса.
— Я. Не. Отдам. Ее. Вам, — процедила сквозь зубы все слова по отдельности. Слова поддавались с трудом, скрипели между зубов и категорически не хотели складываться. Мысли скакали галопом.
Я не думала о последствиях, не сомневалась в их наступлении в принципе, но стояла. Чем бы ни закончилось…
— Том, заканчивай, — недовольно протянул второй.
— Том? — ошарашенно переспросила я. — Которого Ласкис наказал тридцатью секундами?
— Из-за, тварь.
Теперь из его веселости не осталось и следа. Каждый волосок пошевелился от перемен, от нахлынувшей жары. Том выпустил свою силу. И когда я уже была повидаться с тем светом, просто стояла и часто дышала. Потому что энергия щипала, но недостаточно, чтобы подогнулись колени, кусала, но обманчиво ласково, словно Том игрался. От его энергии не хотелось спрятаться или убежать, а просто прикрыться веерком, как в знойную погоду.