Я без колебаний встречаю ее взгляд:
— Никогда не была ни в чем так уверена.
Марианна кивает и трет переносицу, словно стараясь прогнать головную боль:
— В таком случае не попросите ли вы его спуститься? У меня есть одна идея, но, боюсь, нам обеим придется попотеть, чтобы добиться его согласия.
Я поднимаюсь по лестнице, заглядываю в жилую часть дома и вижу тесноватую, но уютную гостиную. В камине горит нежаркое пламя, на краю стола стоит стеклянная банка с хризантемами, у стула — корзинка со штопкой, и повсюду, куда ни посмотри, — книги, книги, книги. Доносящийся из кухни сильный запах жареной говядины заставляет мой живот возмущенно заурчать.
Финн сидит на диване. В его руках книга, но он смотрит не в нее, а в пол. Стоит мне войти, он вскакивает.
— Можно посмотреть, что ты читаешь? — спрашиваю я.
Он протягивает мне книгу; это коллекция очерков.
Колдовская сила бурлит во мне, щекочет мои нервы.
— Commuto, — говорю я.
Книга исчезает, и на ее месте возникает букет пушистых золотых хризантем.
— Я — ведьма, — говорю я.
Я устала стыдиться того, что я родилась женщиной и ведьмой. Благословение это или проклятие, но сейчас я сделала лучшее из всего, что могла сделать.
Я поднимаю глаза на Финна. Несмотря на все заверения Марианны, я ожидаю страха или агрессии, но вместо этого он берет цветы у меня из рук, изучает их со всех сторон, а потом издает изумленный свист:
— Это изумительно. И ты изумительна. Я никогда не видел… несмотря на все эти разговоры Братьев о колдовстве, я никогда не видел ничего подобного.
— Я могу кое-что еще, — поколебавшись, говорю я и сосредотачиваюсь на стоящей на столе чашке с чаем. — Agito!
Чашка перелетает через всю комнату ко мне в руки.
— Милостивый Боже, — шепчет Финн. — А что еще?
— Ментальная магия. Но я использовала ее, только чтобы уберечь сестер от неприятностей. — Я смотрю в его улыбающееся веснушчатое лицо. Я расскажу ему все, кроме того, что сделала с ним. И если мы действительно сможем быть вместе, я жизнь положу на то, чтобы загладить свою вину. — А ты… это тебя пугает?
— Нет. Я доверяю тебе, Кейт. — Он обнимает меня, и это получается у него одновременно страстно и нежно.
— Я хотела рассказать тебе раньше. Несколько недель назад, когда ты показал мне реестр и сказал, как собираешься защищать мать и сестру, я хотела рассказать тебе все. Я… я рада, что теперь ты знаешь.
Финн ухмыляется:
— А я-то как рад! Я люблю тебя. Всю, целиком. Вместе с твоим упрямством, ершистостью, отвагой и колдовской силой.
Я смеюсь, а на моих глазах выступают слезы благодарности.
— Ты любишь мое упрямство?
— И твой смех. И твой острый маленький подбородок. И твои великолепные волосы, — говорит он, заправляя мне за ухо непослушную прядь.
— Мои волосы не великолепны. Вот у Мауры… — Я обрываю себя. Я должна научиться принимать комплименты, не сравнивая себя с сестрами. — Я тоже тебя люблю. И хочу выйти за тебя замуж.
Финн отстраняется.
— Я бы тоже этого хотел больше всего на свете. Но я не понимаю, как… я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебя защитить, но, если мы поженимся, Братья станут еще пристальнее к тебе присматриваться. Да и разговоры пойдут. Тебе нужно выйти за ровню.
— Не смей так говорить! Я буду горда войти в вашу семью. Ты и понятия не имеешь, как добра ко мне твоя матушка. Куда добрее, чем я заслуживаю.
Финн затыкает мне рот долгим, дурманящим поцелуем, мои руки обвиваются вокруг его шеи.
— Кажется, ее не очень-то беспокоит моя добродетель, раз она послала сюда тебя одну.
— Нет. На самом деле… — я на секундочку прерываюсь, чтобы восстановить дыхание и снова обнять его за талию, — на самом деле твоя матушка ждет нас внизу. Она сказала, что у нее есть мысль.
Марианна с покрасневшими глазами сидит за прилавком. Финн делает к ней беспокойное движение, но она лишь отмахивается:
— Это смерть одной мечты и рождение новой, — говорит она, крутя на пальце кольцо с рубином.
Мы с Финном стоим посреди магазина, и ряды стеллажей скрывают нас от любопытных глаз случайных прохожих, которые могли бы что-то увидеть через окно. Финн, держа мою руку, щурится на мать:
— Матушка, сейчас не время говорить загадками.
Она улыбается:
— Сегодня последний день книжной лавки Беластра. Это была славная лавка, но, вижу, пора ее закрывать.
— Что? Нет. — Финн отпускает мою руку и подается вперед. — Ты не можешь принять такое решение, не посоветовавшись со мной.
— Юридически, мой дорогой, вполне могу. Лавка — моя собственность, — ясным голосом говорит Марианна.