19
— Маура, мне нужно с тобой поговорить.
Подавившись, я шарахаюсь обратно в холл и ретируюсь к себе в комнату, пытаясь осознать увиденное. Моя сестра целовала гувернантку. Целовала, закрыв глаза и подавшись к ней, как подсолнух к солнцу.
Я никогда не задумывалась об этом раньше, но Елена как раз такая, какой хочется быть Мауре: культурная, умная, красивая, сильная. Она уделяла Мауре внимание, выслушивала ее, поощряла и вообще нянчилась с ней, как никто другой.
Теперь я не понимаю, как могла не заметить этого раньше.
Плюхнувшись на диван, я хватаюсь руками за голову. Это все усложняет. А Маура… интересно, Елена — единственная девушка, которую ей захотелось поцеловать? У нее просто школярская влюбленность или нечто иное? Я вспоминаю все эти ее возражения против замужества и чувствую себя страшно виноватой. Она пыталась мне что-то сообщить, а я не удосужилась ее выслушать.
Маура заходит ко мне в комнату. Ее щеки пылают, но уголки губ приподняты в полуулыбке. Она выглядит счастливой. Несколько смущенной, но счастливой. Она прикрывает за собой дверь и останавливается на ковре с цветочным орнаментом, который я когда-то взяла в Маминой комнате.
— Сколько это уже продолжается? — спрашиваю я.
Мне нужно знать, насколько далеко она зашла.
Руки Мауры вспархивают, словно две потревоженные птички.
— Мы только сейчас… это первый раз… но мне давно хотелось. Я без ума от нее, Кейт.
— Ох, Маура… Почему ты мне не сказала? — Я вскакиваю с диванчика, вспоминая тех девушек из реестра, которых схватили за поцелуй в черничнике.
— Я пыталась! Я говорила тебе, какая она замечательная и умная, но ты же ничего не желала слышать. Ты не слушаешь меня, Кейт, а вот Елена слушает.
Я ненавижу себя за боль, которую сейчас причиню сестре, но деваться некуда, она должна это знать.
— Потому что ей кое-что от тебя нужно, — говорю я.
Маура захлебывается:
— Неужели ты правда думаешь, что я не могу отличить настоящие чувства от поддельных? Или я, по-твоему, так ужасна, что никто не может меня полюбить?
— Конечно же, я так не думаю. Однажды кто-нибудь обязательно тебя полюбит, и это будет здорово — ему очень посчастливится. Ну или ей, — поправляюсь я. — Но это будет не Елена.
— Откуда тебе знать, что она чувствует? Я знаю, это все… необычно, но мы так много времени проводили вместе. Мы с самого начала были не как учительница и ученица, а как подруги, и сейчас…
— Ее прислали сюда, чтобы шпионить за нами. И это не паранойя, а правда. Я должна была встретиться с ней сегодня для урока магии, но опоздала. Сестрам нужно, чтобы я вступила в их орден, и, чтобы заполучить меня, понадобилась ты. Елена сама говорила это мне, Маура. Говорила совершенно четко и ясно. Они готовы мучить тебя, лишь бы заставить меня с ними сотрудничать.
— Лгунья! — Огромные сапфировые глазищи Мауры превращаются в две узкие щели. — Она никогда не причинит мне вреда.
— Причинит, — вздыхаю я. — Она этого не хочет, но она целиком и полностью предана Сестричеству.
— Я тебе не верю, — огрызается Маура. — К тому же, зачем это ты им понадобилась?
Презрение в ее голосе заставляет меня отшатнуться.
— Я нашла Мамин дневник. Она пишет о пророчестве, которое было сделано перед тем, как пал Великий Храм. Там говорится о трех сестрах, которые повзрослеют перед началом двадцатого века. Одна из сестер будет самой сильной ведьмой за несколько столетий. В Сестричестве считают, что этими ведьмами можем оказаться мы. Они хотят прибрать нас к рукам, пока этого не сделали Братья. Вот почему Елена здесь.
Пока я говорю, Маура мечется между окном и кроватью, вышагивая туда-сюда по комнате.
— А с чего ты взяла, что это ты? С тем же успехом это могу быть я. Или Тэсс.
Я качаю головой.
— В пророчестве говорится, что эта ведьма будет обладать способностью к ментальной магии. И… ну у меня есть эта способность. Еще с детства.
Маура застывает, вскинув ладонь ко рту:
— Ты когда-нибудь пыталась заколдовать меня?
— Нет! Конечно, нет, — зыркаю я на нее. — Я вообще использовала ее только один раз, когда Отец хотел отослать меня в монастырскую школу. А Елена хочет, чтобы я вступила в Сестричество и помогала им бороться с Братьями. — Я лезу в карман и натыкаюсь на колечко с рубином. — Цели Сестер важны, Маура, я верю в это. Но для меня важнее вы с Тэсс. То, что они хотят добраться до меня через вас, неправильно.