Я закусываю губу. Итак, моя крестная — ведьма, причем ведьма, обладающая ментальной магией. Я помню, в каком ужасе была Мама, когда обнаружила, что я могу вторгаться в чужие умы. Она заставила меня поклясться на семейной Библии, а потом и жизнями моих сестер, что я никогда не стану этого делать, кроме как для защиты. И что я никому не расскажу об этой своей способности. Мама утверждала, что ментальная магия делает женщин безрассудными и такими же фанатичными, как Братья. И что именно ментальная магия виновата в падении ведьм.
Два месяца спустя Мама писала:
Сегодня ночью пробудились магические силы Мауры. А она не так осторожна, как Кейт. Я предупредила ее, что она должна таиться от всех, даже от Отца и миссис О'Хара, и может довериться только Кейт. Я надеюсь, она меня послушается, но у меня совсем нет сил на то, чтобы быть с ней строгой. Боюсь, у меня не хватит сил на роды. Эмили беспокоится обо мне, но я беспокоюсь только о моих девочках. Что, если Тэсс тоже досталось это проклятие? Я не могу не думать об этом несчастном пророчестве. Эмили говорит, что Господь трижды благословил меня дочерьми. Как же мало она знает о благословениях и проклятиях! Я бы хотела, чтоб со мной была Зара.
К тому времени, как я дочитала до этого места, свеча догорела. Огонь в камине тоже погас, и теперь я дрожу под своим стеганым одеялом. Я так погрузилась в чтение, что почти не слышала, как карета, грохоча, увезла миссис Корбетт, как Тэсс звала меня, стоя под дверью. Я не обратила на нее внимания, и она в конце концов ушла.
С течением времени Мамин почерк становился все менее уверенным, как будто у нее уже не осталось сил, чтобы как следует надавить ручкой на бумагу. Она писала уже каждый день, бессвязно изливая дневнику свои печали и тревоги. Она расстраивалась из-за наших с Маурой ссор, переживала, что Тэсс, которой в ту пору минуло всего девять, тоже может оказаться ведьмой. Но все это ничем не может мне помочь. Нет ни напутствий, ни советов; и ни слова о том, что я должна буду делать, когда повзрослею.
В конце концов я добираюсь до последней страницы, датированной днем накануне Маминой смерти. Днем, когда на склоне холма была вырыта пятая маленькая могила. Мамин почерк тут совсем неузнаваем: буквы сплошь состоят из косых черточек. В некоторых местах перо прорывает бумагу насквозь, словно Мама вкладывает в послание все оставшиеся у нее силы. Я с облегчением вздыхаю — ее слова обращены ко мне:
Моей милой, моей отважной Кейт.
Мне так жаль. Мне не хотелось говорить тебе это, пока ты была маленькой, но, кажется, я ждала слишком долго. Я не научила тебя обходиться с твоей магической силой, не рассказала, на что ты способна и чего должна остерегаться.
Перед тем как пал Великий Храм в Нью-Лондоне, ясновидящая пророчица сделала последнее предсказание. Она прорекла, что перед наступлением двадцатого века достигнут совершеннолетия три сестры, три ведьмы. Одна из них, обладающая способностью к ментальной магии, будет самой сильной ведьмой за много столетий — достаточно сильной для того, чтобы вновь привести ведьм к власти или спровоцировать новый Террор.
Кейт, я очень о тебе беспокоюсь. Очень редко случается, чтобы в одном поколении рождалось три ведьмы. Если у Тэсс тоже проявится дар, то весьма велика вероятность, что в пророчестве говорится о тебе. И тогда…
Нет. Пожалуйста, Господи, только не это.
Я соскальзываю с диванчика на пол и некоторое время просто лежу там среди своих юбок. Мой разум отказывается это воспринимать. Это безумие. Это просто невозможно.
Только вот — нас три сестры, и все мы ведьмы. Я владею ментальной магией, а Тэсс станет совершеннолетней как раз перед наступлением нового века. Мы в точности подходим под пророчество.
Господь не слышит мольбы грешниц.
Я вовсе не чувствую себя храброй, нет. Я чувствую себя маленькой, испуганной и взбешенной. Мне довольно было бед и без пророчества, сделанного столетие назад. Я обратилась к дневнику в поисках помощи и руководства, но вместо этого на меня свалилась еще большая ответственность.
Но дневник на этом не заканчивается. Возможно, там еще найдется что-то полезное. Какая-нибудь информация о том, что я должна делать, кроме того как сидеть, скорчившись, в этом углу.
И я снова берусь за дневник.
И тогда за тобой станут охотиться те, кто захочет использовать тебя в своих целях. Ты должна быть очень, очень осторожной. Не доверяй никому.
Это не все. Ты еще не знаешь самого страшного, но я боюсь об этом писать, потому что дневник может попасть в плохие руки. Ты должна искать ответы. Тебе помогут те, кто любит знания ради самих знаний. Пока ты не узнаешь пророчества целиком, ты не должна никому о нем рассказывать. Мне жаль, что я не могу уже вас защитить, но я уверена, что ты позаботишься за меня о Мауре и Тэсс.