У нее такие же черные блестящие волосы, как у Саши, но в остальном подруги совершенно разные. Саши миниатюрная и худенькая, а Рори высокая и пышная; она всегда старается повыгоднее подать свои роскошные формы и тонкую талию. Сегодня на ней платье красного атласа с вырезом в виде сердечка, и этот вырез слишком глубок для дневного наряда.
— Нет, благодарю, я пью обычный чай.
Саши вручает Мауре чашку горячего шоколада:
— Так у вас новая гувернантка? Она ужасна? Моя постоянно докучает мне французским. Можно подумать, я когда-нибудь поеду во Францию! Я буду счастлива отправиться в свадебное путешествие на побережье.
— Так нам следует ждать новостей о вашей помолвке? — спрашивает Маура и берет со стола имбирное печенье.
— О, я полагаю, не в ближайшие месяцы, — беззаботно говорит Саши. — Вы знаете, я выйду за моего кузена Реньиро, папенька так решил, когда я была еще ребенком. Его семья живет в Гилфорде. Мы навестим их в ноябре, по дороге в Нью-Лондон. Папеньке нужно быть на ассамблее Национального Совета. Думаю, тогда Реньиро и сделает мне предложение.
Маура бросает на меня хищный взгляд:
— Если моя сестра не оплошает, она скоро будет жить в Нью-Лондоне.
Я испепеляю ее взглядом, но, увы, уже поздно.
— Это правда? — протяжно вопрошает Рори.
— Так вы просватаны? Я помню, мистер МакЛеод подвозил вас после воскресной службы, — говорит Саши.
— Мы всего лишь возобновили знакомство. В детстве мы были очень дружны.
В надежде свернуть разговор я отворачиваюсь и склоняюсь к георгинам, чтобы вдохнуть их аромат. Они как раз под цвет горошинок на платье Саши. Не удивлюсь, если это было специально задумано.
— Ну теперь-то вы уже не дети. Мистер МакЛеод просто красавец, — говорит Рори, отправляя в рот целое имбирное печеньице. У нее неправильный прикус, и, когда она ест, становится слегка похожа на кролика.
Саши смеется и шлепает ее ладонью.
— Ну не тушуйтесь же, мисс Кэхилл! Вы можете нам все рассказать. Мы не такие болтушки, как все думают.
— Кейт просто скромница. Он специально приехал из Нью-Лондона, чтобы начать за ней ухаживать, — бахвалится Маура. — Он от нее без ума. Я думаю, он со дня на день сделает ей предложение.
Саши смотрит на меня непроницаемыми темными глазами:
— И вы дадите согласие?
Меня спасает появление Кристины Уинфилд, которая неторопливо вплывает в комнату и в знак приветствия целует Рори. К счастью, дальнейший разговор крутится уже вокруг ее недавней помолвки.
— Мэтью поцеловал тебя, когда ты согласилась? — спрашивает Рори.
Мы с Маурой отходим в сторонку, чтобы угоститься пирожными.
— Не думайте, что вы так легко отделались, мисс Кэхилл! Мы с вами еще не закончили, — предупреждает меня Саши.
Я бреду в гостиную. Почему Саши пригласила нас? И почему ее вдруг так заинтересовали мои перспективы? За всю жизнь мы едва ли обменялись с ней дюжиной слов. Они с Рори так близки, что им больше никто не нужен. Все остальные девушки городка борются за право стать ее подружками — приличные девушки, которые и без гувернанток знают, как одеваться и как себя вести.
Маура располагается на стуле подле Розы и втягивается в оживленную дискуссию о новых поступлениях шелка в лавке миссис Космоски. Я усаживаюсь на диван в зелено-золотую полоску между миссис Ишида и миссис Малькольм. Вокруг глаз последней залегли глубокие тени, но она радостно чирикает о своем новом сыночке.
Еще одна молодая жена, миссис Ральстон, хвастается своей младшей крестницей.
Этот разговор внезапно находит во мне живейший отклик. Ведь у меня где-то есть крестная мать, и я сижу в обществе самых заядлых городских сплетниц. Я касаюсь рукой виска и надеваю на лицо храбрую улыбку. Сейчас я словно обморочная чахоточная героиня из сентиментальных романов Мауры.
— Мне бы хотелось, чтобы у меня была крестная, — вздыхаю я, и в моем голосе звучит не совсем притворная грусть. — Она могла бы так помочь нам с Маурой сейчас, когда мы стали старше. Ведь Мамы нет…
Мохнатые брови миссис Ишида взлетают почти до линии волос.
— Но у вас же есть… вернее, была крестная.
— Была? Я ее совершенно не помню. — Я осматриваю комнату, словно ожидая, что крестная сейчас внезапно выскочит откуда-нибудь из-за золотых жаккардовых гардин.
Пепельно-белокурые волосы миссис Уинфилд стянуты на затылке таким тугим узлом, что ее взгляд кажется страдальческим; впрочем, возможно, у нее всегда такие глаза. Она говорит:
— Помнится, она уехала. Вы были тогда еще совсем маленькой.