Мне всегда было здесь как-то неспокойно. Я никогда не понимала, как Отец и Маура способны проводить тут целые часы, любовно поглаживая пальцами корешки книг, благоговейно пролистывая старые тексты, в немом преклонении шевеля губами и пробегая глазами по строчкам. Я понимала их благоговение не более, чем понимала Братьев.
Финн Беластра не спеша появляется откуда-то из-за задних рядов полок. Сегодня на нем приличный пиджак, а не рубаха.
— Могу ли я помочь вам найти… о, добрый день, мисс Кэхилл!
Я жмусь к двери, в смущении вспоминая наши вчерашние приключения под сенью яблони.
— Добрый день, мистер Беластра! Ваша матушка тут?
Финн качает головой:
— Она неважно себя чувствует. Головная боль. Я тут вместо нее. Я чем-то могу быть полезен? — Он перебирает книги на прилавке. — У нас ничего нет для твоего отца. Разве он что-то заказывал?
Мне было непросто ускользнуть от внимания сестер и от бесконечных Елениных уроков хороших манер. Я оказалась совершенно не готова к тому, что, когда я в конце концов найду силы и возможность повидаться с Марианной, ее может не оказаться на месте. И что отвечать на мои вопросы будет некому.
— Я тут не по поручению Отца, — юлю я, стараясь не дать своему раздражению вырваться наружу. Финн не виноват в том, что его мама заболела, или в том, что я пришла именно сегодня, а не в любой другой день.
— О, — Финн одаривает меня своей обаятельной усмешкой, — так ты пришла за Арабеллой?
— Нет. Я надеялась… Как ты думаешь, может быть, твоя матушка сможет прийти на минуточку повидаться со мной? Это важно.
Финн пальцем поправляет очки на носу.
— Послушай, я знаю, что ты сомневаешься в том, что я приличный садовник, но могу тебя заверить, что книготорговец я очень приличный. Так что же ты ищешь?
Я не могу попросить у него книгу по колдовству. Но если я сейчас развернусь и уйду, моя поездка будет напрасной. Кто знает, когда мне опять подвернется случай выбраться в город без сестер?
— Я слышала, что у вас есть реестр судебных решений. — Эти слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать о последствиях. А что, если Финн не знает, где он хранится?
Он смотрит на меня вприщурочку.
— Где это ты такое слышала? — В его голосе звенит металл. — А если даже у нас и есть нечто подобное, зачем эта вещь девчонке вроде тебя?
— Девчонке вроде меня? И какая я, по-твоему, девчонка? — злобно говорю я. — Что, если я не сижу целыми днями, уткнувшись носом в книгу, я уже не могу интересоваться… э-э-э… местной историей?
— Я не об этом, — поспешно говорит Финн. — Просто мы не выдаем эту книгу тем, кому она нужна просто ради прихоти. Зачем она тебе понадобилась?
— У меня была крестная, — медленно говорю я. — Они с моей Мамой дружили еще со школы, но ее арестовали за колдовство. Я хочу почитать о ней.
Финн подходит ко мне поближе.
— И я могу тебе ее доверить?
Я раздосадовано вскидываю руки.
— Да! Я же доверяю тебе в том, что ты не загубишь мои цветы, правда же? Вот и ты дай мне шанс.
Склонив голову, Финн долгую минуту изучает мое лицо, и, судя по всему, я прохожу проверку, потому что он говорит: «Ладно, жди здесь», — открывает дверцу у лестницы и исчезает в чулане. Мгновение спустя он появляется, держа в руках нечто, напоминающее амбарную книгу.
— Идем со мной.
Я иду следом за ним меж запутанных рядов книжных полок, и мои нервы гудят от напряжения. В самом дальнем углу он останавливается у стола.
— Ты знаешь, когда ее арестовали?
— Нет. Очевидно, меньше, чем шестнадцать лет назад, но больше, чем десять. Она моя крестная и значит, присутствовала у меня на крестинах. Но я совсем ее не помню.
— Записи, конечно, сделаны в хронологическом порядке, — говорит Финн.
Я устраиваюсь на стуле, а он опирается на книжный шкаф.
— Уж конечно, — передразниваю я, поднимаю глаза и вижу, что он пристально на меня смотрит. — Что?
— Твои волосы.
Капюшон упал, и стали видны косы, венцом уложенные вокруг моей головы. Это Маура причесала меня так сегодня утром, ориентируясь на модные журналы Елены.
— Они красивые. Тебе идет такая прическа.
— Спасибо. — Мои щеки вспыхивают, и я поспешно перевожу взгляд на книгу. — Ты так и будешь тут торчать? Обещаю, что не сбегу с ней.
— Нет, я пойду, — говорит он, но при этом явно колеблется. — Мать предпочла бы, чтобы в Братстве не знали об этой книге. Если услышишь, как зазвонит дверной колокольчик, сунь ее в ящик и возьми что-то другое. Это и для твоей безопасности, не только для нашей.
— Я… то есть, конечно. Спасибо тебе.