По спине бежит холодок. Сегодня первое октября. Осталось всего шесть недель. Мне придется принять решение даже раньше, чем я думала.
— У нас уже есть несколько претендентов на твою руку, — говорит Брат Ишида. — Твоя преданность сестрам, которую ты проявляешь с тех пор, как умерла ваша матушка, не осталась незамеченной. Есть несколько вдовцов с маленькими детьми на руках. Детям нужна материнская забота. И Брат Андерс, и Брат Соболев могут стать тебе хорошими мужьями.
Я не могу выйти ни за одного из этих стариков! И не выйду. Брат Соболев — это угрюмый отец семерых детей в возрасте от одиннадцати до двух лет. Надеюсь, хотя бы на том свете его жена смогла обрести покой. А Брат Андерс старше моего Отца — ему, по меньшей мере, сорок, у него пятилетние сыновья-двойняшки, и он лысый.
— Да, сэр, спасибо, — мямлю я.
— Очень хорошо. Тогда на этом закончим, — говорит брат Ишида. — Очистим наши умы и откроем сердца Господу.
— Очистим наши умы и откроем сердца Господу, — вторим мы с Братом Ральстоном.
— А теперь иди с миром служить Господу.
— Благодарение Господу.
Я и на самом деле благодарна. Я преисполнилась огромной благодарности, как только они скрылись с моих глаз долой.
Как они только смеют! Как они смеют приходить сюда, в мой дом, и велеть мне держать рот закрытым, а голову — пустой! И заставлять меня искать мужа, и грозить тем, что иначе они это сделают сами!
Прежде чем вернуться в кухню, я слушаю, как гремит по булыжникам экипаж Братьев. Моя колдовская сила бурлит во мне, вздымая валы, как морская вода во время шторма. Я глубоко вздыхаю, прижимая ладонь к холодному оконному стеклу в гостиной.
Мой взгляд натыкается на красное пятно. Это Маура идет среди дубов по саду рука об руку с Еленой. Из-под капюшона чуть-чуть виднеются яркие волосы сестры. Мне никогда не удавалось убедить ее оставить свои романы и выйти со мной погулять. Но для этой чужеземки в красивых платьях и с красивыми манерами Маура готова на все. Она прислушивается к Елене, она обожает Елену, а я тем временем провожу все дни и ночи в беспокойстве о безопасности драгоценной сестрички.
Только вот что можно сделать, чтобы ее обезопасить? Следует ли мне выйти за Пола, уехать с ним и видеть сестер не чаще пары раз в год, оставив их на попечение Елены? Или остаться тут, в Чатэме, чтобы Братья поступили со мной как с племенной кобылой, выдав за кого-то по своему усмотрению, и быть готовой пустить в ход ментальную магию, если сестер в чем-то заподозрят?
Ни один из этих вариантов не кажется мне надежным.
Оконное стекло становится холодным, как мартовский лед на пруду, и идет под моей ладонью мельчайшими трещинами. Я глубоко вздыхаю. Если бы я потеряла контроль в кухне, на глазах у Финна, Пола и миссис О'Хара…
Мне не следует об этом думать. Я должна быть более осторожной.
«Renovo», — шепчу я, и стекло снова становится прежним.
В кухне меня ждет море вопросов. Заляпанное супом пальто Пола висит на спинке стула, а сам он щеголяет в рубашке и бежевом жилете.
— Чего они хотели? — требовательно вопрошает он.
Миссис О'Хара поднимает глаза от стола, где она зачем-то опять вымешивала тесто, хотя на подоконнике исходит паром свежий каравай.
— Все хорошо, Кейт?
Но я смотрю на Финна, который по-прежнему сидит в кресле у очага. Он не кажется таким взволнованным, как остальные, хотя его густые волосы чуть сильнее взлохмачены, словно он не раз запускал в них руки. Его лицо невозмутимо; все это время он явно что-то прикидывал. Может, решал в уме математическую задачку, а может, соображал, как прийти мне на помощь, если вдруг возникнет такая необходимость.
— Это ничего. Я в порядке, — твердо заявляю я.
Пол подходит ближе, нависает надо мной:
— Кейт, Братья не приходят просто так…
Я взрываюсь и, повернувшись к нему, повторяю:
— Я же сказала, все в порядке!
Он, сдаваясь, поднял обе руки:
— Ладно, ладно. Все хорошо.
Конечно, он мне не поверил, но что я могу ему сказать? «Пол, они так хотят пристроить меня замуж, чтобы я не причиняла им хлопот, как когда-то моя крестная. Пожалуйста, помоги мне»? Это унизительно.
— У Джона наверняка уже готов экипаж, — сказал Финн, поднимаясь. Миссис О'Хара одолжила ему свою деревянную тросточку. — Еще раз спасибо за все.
Я пытаюсь улыбнуться, но улыбки не получается.
— Я тебя провожу.
Финн прочищает горло:
— Все нормально, я сам справлюсь, — и хромает к двери.
— Посиди, попей со мной чаю. Ты же как выжатый лимон, — настаивает Пол, придвигая мне стул.
— Сейчас, только вначале Финна провожу. — И следом за Финном я выскакиваю из дома, прежде чем кто-то успевает возразить.