— Я знала! — Саши торжествующе воздевает руки. — Хорошая работа, Кейт.
— Ничего хорошего, наоборот, ужасно, — протестует Рори. — Птицы разносят болезни.
— Настоящие птицы — да. — Саши отдергивает тяжелые бархатные занавески, распахивает окно, и в комнату врывается холодный воздух улицы.
«Avolo», — говорит она, и воробей, захлопав крылышками, улетает.
— Показуха, — дрожа, ворчит Рори. — И где теперь мой бренди?
Саши смотрит на меня, ее глаза искрятся:
— Поищем в кустах?
— Сколько времени ты уже тренируешься? — спрашивает Рори. Она скидывает туфли и вытягивается на диване, словно мы давние близкие приятельницы и не нуждаемся ни в каких церемониях.
— С одиннадцати лет.
На них это явно производит впечатление; я не уточняю, что почти не практикуюсь в колдовстве с тех пор, как не стало Мамы. Все чары, которые я могу сплести в свои шестнадцать лет, я освоила еще до тринадцати.
— А у меня в тринадцать началось, — говорит Саши. — Во время обеда папенька так яростно распространялся насчет распутности, органически присущей всем женщинам, что я страшно разозлилась, и это пробудило мою колдовскую силу. Я разбила тогда все три зеркала и музыкальную шкатулку, которую Реньиро прислал мне из Нью-Лондона. Потом целую неделю соображала, как все это починить, и все это время мне пришлось выдумывать причины, чтобы не пускать горничных в свою комнату. Я не могла допустить, чтоб папенька думал, будто его маленькая дочурка может вспылить.
Когда я впервые начала колдовать, мне было одиннадцать, Мауре едва исполнилось десять, а Тэсс — семь. Стоял дождливый летний день, Пола не было. Мне надоело сидеть в четырех стенах, и я уговорила сестер выйти во двор и поиграть со мной. Мы рисовали мелками на каменных плитах, и нас со всех сторон окружал запах роз и свежескошенной травы.
Мы с Маурой поссорились из-за того, что я нечаянно размазала ее рисунок. Маура толкнула меня, и я врезалась в Тэсс, которая упала, порвала чулки и разодрала коленки. Маура сказала, что это я во всем виновата, и что она пойдет и все расскажет Маме, а Тэсс просто сидела рядом с трясущимися губами и окровавленными коленями. Я была так зла на Мауру, что мне хотелось хорошенько тряхнуть ее, чтобы она разревелась, а ее платье порвалось и измазалось кровью пополам с мелом.
Я чувствовала, как во мне все выше и выше поднимается горячая волна гнева. Что-то взорвалось внутри меня и выплеснулось на кончики пальцев. Зеленое платье Мауры треснуло. По юбке пошли белые меловые полосы, брызнула кровь. Вначале я подумала, что все происходит только в моем воображении, но потом глаза Тэсс расширились, а Маура начала кричать, и я поняла, что они тоже это видят. Я попыталась подкупить их обещанием интересных историй и сластей. Я не слишком-то прислушивалась к проповедям Братьев, но о ведьмах кое-что знала. Я считала, что их магия возникла, когда Персефона вышла замуж за дьявола, поэтому все ведьмы рождаются дурными и грешными.
— Твоя мать была ведьмой? — Рори закинула руки за голову, дотянувшись до пола кончиками пальцев.
Я нервно тереблю юбку.
— Да. Была.
— А твои сестры? — спрашивает Саши.
— Нет, хотя могли бы, — быстро отвечаю я. Братья уже не могут причинить зло Маме, но сестры — это другое дело. — Из нас троих ведьма только я.
— Тогда тебе повезло, что мы тебя нашли, — хитро улыбается Саши. — Мой дар достался мне по отцовской линии. Он не любит, когда об этом говорят, но его прабабушка была ведьмой.
— А в кого я такая, совершенно неизвестно, — говорит Рори. — Но уж всяко не в матушку.
— В тебе ничего нет от нее, — говорит Саши, поглаживая темные волосы Рори, — ты гораздо сильнее.
Рори сбрасывает ее руку, и Саши вздыхает. У меня создается впечатление, что и этот разговор происходит далеко не в первый раз.
— Кейт, а что ты можешь, кроме иллюзий? — спрашивает Саши.
— Это все, насколько мне известно. Перед смертью Мама научила меня только нескольким заклинаниям. — Я беру черничное печеньице. Неважно, милая там Саши или нет, я ни за что не рассажу ей о ментальной магии.
— Передвигать предметы гораздо сложнее. На это нужно больше энергии, чем на иллюзии. — Чайная чашка Саши поднимается на несколько дюймов над столом, а потом аккуратно возвращается на свое место, прямиком на синее блюдечко.
— Это не так легко, как кажется. Предметы… ну, они не всегда двигаются, когда я этого хочу, — добавляет Рори.
Саши искоса смотрит на Рори.
— Если ты не будешь пить, то…