Его мать кашляет:
— Финн? Могу я минуточку поговорить с Кейт?
Рука Финна скользит по моей спине, и он неохотно выпускает меня из объятий. Я с такой же неохотой отстраняюсь от него.
— Конечно. — Он отходит, едва взглянув на Марианну. — Я буду наверху.
Мы обе ждем, когда закроется дверь, ведущая в жилую часть дома. Марианна смотрит на меня поверх очков, и я чувствую себя нерадивой школьницей, не выполнившей домашнее задание. Сейчас ей наверняка стало совершенно очевидно, что между ее сыном и мной что-то есть. Она была так добра ко мне, но теперь, наверное, возненавидит.
— Простите, — говорю я.
Марианна снимает очки, кладет их на прилавок и, сощурившись, смотрит на меня:
— За что?
— Вам наверняка неприятно, что ваш сын попал в такую переделку.
— Ну конечно, это все несколько осложняет, но мы не можем выбирать, кого полюбим.
— Ох… ну он… это же… он не… — бормочу я.
— Может, он и не сказал ни слова, но я знаю моего сына. Я видела, как он на вас смотрит.
— Как? — Я ненавижу себя за то, что не могу не задать ей этого вопроса.
— Он готов убить за вас.
Я думаю о пистолете в голенище сапога Финна. О том, как он говорил, что готов на все, чтобы защитить от опасности мать и сестру. Тогда меня это заинтриговало, потому что не вязалось с обликом робкого сына книготорговца. Но сейчас это пугает меня. Закон менее суров к мужчинам, но за тяжкие преступления, вроде восстания против Братьев или убийства, полагается плавучая тюрьма.
— Я могу сама о себе позаботиться, и о своих сестрах тоже. Знаю, я совершила ошибку, но мои сестры важнее для меня всего на свете. Я все ради них сделаю.
— А вы яркая женщина, Кейт, — улыбается мне Марианна. — Такая сильная, и знающая, и…
— Знающая? — Я смеюсь, но в моем смехе нет ни капли веселья. — Вряд ли. Все оказалось совсем не так, как я думала. Я так зла на Маму… я понимаю, это ужасно, потому что она умерла и не может себя защитить, но у нее было от меня слишком много этих чертовых тайн! — Я с силой опускаю кулак на прилавок, и предплечье отзывается болью. — Она просит меня позаботиться о сестрах, а потом по рукам и ногам вяжет меня своими секретами!
Марианна перехватывает мой кулак прежде, чем я успеваю еще раз стукнуть им по прилавку.
— Анна была моей подругой, но она поручила вам очень серьезное дело. Слишком серьезное. Держать все это в тайне от Отца, от сестер… ото всех… такого никто не выдержит.
— Нет. Я справлюсь.
Я отхожу в сторону и смотрю в окно, на соседей, спешащих по своим делам. Им нет никакого дела до моих страданий.
— Но вы не должны справляться в одиночку, — мягко говорит Марианна. — Сильный человек силен еще и потому, что может попросить о помощи и поделиться своими бедами, а не прятать их ото всех.
Я глубоко вдыхаю и чувствую запах чернил, пергамента и пыли. Я делаю выдох. Она права. Я не знаю, как мне быть. И я не хочу быть пешкой в руках Сестер. Поэтому я и пришла сюда.
— Вы поможете мне? — тихо спрашиваю я. — Пожалуйста.
Марианна снова улыбается.
— Вы любите моего сына, Кейт? Вы хотите за него выйти?
Я киваю.
— Тогда давайте посмотрим, что можно сделать.
Она хлопает по соседней табуретке, приглашая меня присесть.
— Маура хочет вступить в Сестричество. Елена говорит, что Сестры могут причинить ей вред, чтоб только заполучить меня. Если мне придется отдать свою свободу за ее, я так и поступлю. А что еще делать? Они обещают оберегать Мауру и Тэсс, если я буду их слушаться.
Марианна хмурится.
— Откуда вы знаете, что они сдержат слово? Они могут нарушить его, стоит вам в чем-то им отказать. Неповиновение в Сестричестве карается так же строго, как у Братьев, Кейт. Почему, вы думаете, они позволили Братьям схватить Зару?
У меня перехватывает дыхание:
— Они могли спасти ее?
Лицо Марианны искажается, как от боли.
— Да. Но она довольно откровенно критиковала Сестричество. Она была не согласна с некоторыми их методами и очень ясно заявляла об этом. Поэтому-то она и уехала из монастыря и стала работать гувернанткой. Это дало ей толику свободы и возможность быть подле Анны. Не думаю, что Сестрам понравилось, когда две самых сильных ведьмы отказались продолжать играть в их игры.
— Я ценю и уважаю то, что пытаются сделать Сестры, но я не хочу стать орудием в их руках. — Я мотаю головой и прижимаю к груди отбитую руку. — И не хочу такой судьбы для своих сестер.
— А вы на самом деле хотите выйти за Финна? Не только для защиты от Сестер?